Чтение онлайн

— Влад, меня можно. Теперь — можно.

Уралец растерялся вконец, покрылся пунцовыми пятнами, прямо как мальчишка. Паппе засмеялась, шагнула к нему, взяла за руку, потянула.

— Пошли, пошли, не бойся. Говорю можно, значит, можно.

— Уна, я ж на посту. Может, попозже? Потом…

— Пошли, я сказала! Пока не передумала.

Желание и чувство долга боролись в здоровяке с немыслимой силой:

— Э-э-э… а давай Янека разбужу, попрошу, чтобы покараулил.

— Ничего с твоим «караулом» не случится! Кто на нас нападёт, сам подумай. Господину Корригану мы живыми и здоровенькими нужны, так что защищать нас будет всей мощью своей планетки. — И вложив в голос изрядный заряд властности, Паппе скомандовала: — ИДЁМ КО МНЕ!

Получилось вовсе не то, чего ей хотелось. Ламонов не участвовал в погружении, и действо, на которое Уна возлагала неясные ей самой надежды, выродилось в заурядный секс, итогом какого становится не столько удовольствие, сколько усталость. Но уралец и этого не понял. Едва закончилось, принялся бубнить на ухо:

— Уна, выходи за меня замуж. Ты мне очень подходишь…

Паппе захохотала:

— А ты мне — нет! Всё, сеанс окончен, свободен.

О, таким ошеломлённым она его прежде не видела.

— Но как же…

— Топай отсюда, я сказала! Кстати, ты на дежурстве. Забыл?

Ламонов выскочил из постели, точно ошпаренный, начал лихорадочно натягивать трусы, штаны, покрылся пунцовыми пятнами от макушки до пят. Паппе снова захохотала. И она надеялась, что это чучело способно заменить Берга?! «Нет, Рихард, не получится избавиться от меня так легко. Ты отпускаешь меня? Спасибо за великодушие. Но я тебя не отпущу, никогда! Потому что я тебя люблю, хочешь ты этого или нет! И я не собираюсь рвать своё сердце пополам. Лучше я разорву твоё! Я заставлю тебя изменить решение, заставлю присоединиться к нам. Рано или поздно я как крыса прогрызу брешь в твоей непробиваемой броне!»

Ламонов до сих пор ковырялся в одежде, и Паппе прикрикнула на него:

— Пошёл вон, я сказала! БЕГОМ!

Приказ подействовал не хуже пинка под зад. Уралец сгрёб в охапку остаток одежды и как был в одном башмаке, метнулся к двери. Распахнул её… Мир треснул, расколотый пополам. Будущего больше не существовало, Саламандра поймала собственный хвост.

На пороге гостиничного номера стояла невысокая женщина вида отнюдь не воинственного, несмотря на серебристый комбинезон с алыми вставками на объёмистой груди. Массы в ней было раза в два меньше, чем у охранника, но от движения её плеча здоровяк отлетел в сторону, врезался в стену и сполз на пол бесчувственным мешком.

— СТОЯТЬ! — рявкнула Саламандра, вкладывая в команду всю свою мощь.

Незнакомка отрицательно покачала головой. Тогда Саламандра скатилась с постели, подхватила забытый Ламоновым бластер, выстрелила. В комнате завоняло жженым пластиком, потекла обивка на стене, однако незнакомка неуловимым движением ушла с линии огня. Саламандра выстрелила ещё, ещё и ещё. Последний раз женщина уклоняться не стала, подняла руку навстречу. Импульсный луч вонзился в ничем не защищённую кожу ладони и не оставив ожога, отразился, блеснул над головой Саламандры, зашипел обивкой где-то за спиной. И тогда она всё поняла, опустила оружие.

За плечами Саламандры было много трупов, но собственными руками она не убивала. Нечистоплотно и неприятно, а главное — глупо. Обречённые марионетки сотворят всё сами, надо лишь создать им «соответствующее настроение». Только однажды… Это было первое «мокрое дело», на которое она решилась. Смерть пятилетней девочки изначально не планировалась, малышка спала в комнате наверху и не слышала, как отец рубит мать охотничьим топориком, а затем вешается над унитазом. Но Саламандра трусила ужасно. «Не оставляй свидетелей, не оставляй свидетелей!» — судорожно колотило в голове. Девочка могла проснуться в самый неподходящий момент, выйти на лестницу и услышать, как щёлкает замок наружной двери. А ведь никто не должен заподозрить, что во время трагедии в доме был посторонний! Саламандра взяла измазанный кровью топорик и пошла наверх. Во сне маленькая Уна походила на её собственные детские фотографии, и другая маленькая девочка, та, что сидела где-то внутри, заорала: «Не делай этого! Не надо!» Но она зажала ей рот усилием воли и подняла топорик.

Отпечатков пальцев Саламандра не оставила, да полиция их и не искала особо. Картина представлялась вполне очевидной: впавший в буйное безумие отец семейства зарубил спящую дочь, жену и покончил с собой. Партнёр по бизнесу остался доволен разрешением конфликта, исполнитель получил оговоренный гонорар. Вот только маленькая Уна с тех пор начала приходить к Саламандре. И та поняла — рано или поздно малышка ей отомстит.

Встретив Берга, она решила было, что сможет начать жизнь заново и проживёт её чисто и честно — для Уны Паппе. Но судьбу не обманешь. Невысокая, широкая в плечах и бёдрах женщина ничем не походила на отпечатавшийся в памяти образ. Но это ничего не значило! Маленькая Уна пришла за ней.

Ноги сделались ватными, Саламандра их почти не чувствовала. Вся нижняя часть тела будто отнялась, и она решила, что обязательно обмочится — слишком много вина было выпито. Но всё же она смогла встать. Спросила недрогнувшим голосом подошедшую к ней женщину:

— Как ты меня убьёшь?

Вместо ответа незнакомка приобняла её. Левая рука легла на затылок, правая коснулась подбородка. Последнее, что услышала Саламандра — хруст собственных позвонков. Она всё-таки обмочилась. Но уже после того, как умерла.

Коцюба выволокла в коридор бесчувственного охранника, усадила, прислонив спиной к стенке. Положила рядом с ним бластер.

— Готово, — сообщила поджидавшей её Танемото. — Мы никого не разбудили?

— Никого. Все сладко спят.

Однако Танемото ошиблась. Дверь, ведущая в центральную галерею, распахнулась. Лицо Корригана было белым от ярости. Не глянув на женщин, он быстро прошёл в номер Уны Паппе, остановился у тела, брезгливо пошевелил его носком туфли. Обернулся к Танемото.

— Зачем?!

— Она могла быть опасна.

— Она могла быть полезна!

— Ты не стал бы её доминантом, она была слишком сильной для тебя. Или ты собирался предложить её Джакобу Бове?

Корриган прищурился.

— А ты? Ты тоже не смогла подчинить Паппе и выведать известные ей тайны Берга? Поэтому предпочла их уничтожить?

Ответа он не дождался. Хмыкнул, вышел из комнаты, осмотрел Ламонова:

— Что с этим?

— Скоро очнётся.

— Хорошо. Пока этот в отключке, а второй спит, самое время взять их на поводок.

— Они уже мои.

— Когда успела?

— Четыре года назад, пока «гостила» на «Солнечном Ветре». Я разве не говорила, что очень «сдружилась» с их командой?

— Предусмотрительная, — досады в голосе Корригана прозвучало больше, чем удовлетворения. — Мне нужны их стоп-команды. И прибери за собой!

Первое, что увидел Влад, открыв глаза, было лицо Янека.

— Ты как, дружище, нормально?

Ламонов огляделся. Сидит в коридоре на полу, оружие рядом валяется, — хорош часовой, ничего не скажешь. Он поднял руку, осторожно потрогал затылок, поморщился от боли. Шишка наличествовала, как и следовало ожидать.