Чтение онлайн

– Как насчет уйти от погони? – вяло поинтересовался я, прекрасно понимая, что услышу в ответ.

– Ночью можно попробовать сменить курс и уйти южнее, но шансы невелики, сейчас полнолуние. – Рагозин поднес к глазу подзорную трубу и с минуту вглядывался в корабли противника. – Догонят. Если не ночью, то утром точно догонят.

– Мы уже миновали Чистяково?

– Нет. Чистяково там, – капитан махнул рукой в северо-восточном направлении. – Но мы не успеем, перехватят.

– Да и шут с ними, – резко сказал я. Что-то этот Рагозин с каждой минутой все больше действует мне на нервы. Только и твердит с мрачным видом «нас догонят, нас догонят». Будто ждет, что я решу все проблемы, хотя в сложившихся обстоятельствах логичнее было бы ждать каких-то дельных предложений от него. Я-то здесь просто пассажир, не сильно дружащий с морским делом. – Берите курс на Чистяково, пусть гонятся.

– Но что нам это дает?

– Когда мы возьмем их на абордаж, не так далеко тащить придется! – отрезал я и отправился в каюту.

Не повезло нам с капитаном. Придется как-то выкручиваться. Опять…

Всю вторую половину дня и ночь наша маленькая эскадра на всех парусах мчалась в сторону чистяковского порта, однако преследователи не отставали. При свете полной луны нечего было и думать о попытках поиграть с противником в прятки – видимость ночью была прекрасная.

Ближе к утру фрадштадтцы, уже не таясь, подняли на мачтах свои флаги и разделились на две идущие параллельными курсами группы. Расчет был прост и ясен – зажать нас в тиски. В голову мне пришла смешная мысль, что хорошо бы было, если бы островитяне начали обстрел, пустив все свои ядра с перелетом. Чтобы они точнехонько приземлились на палубу их же кораблей, идущих по другому борту от нас. Но это даже не из области фантастики, это уже была бы какая-то мультяшная история, надеяться на которую, конечно, не имело смысла.

Около пяти часов утра я в очередной раз поднялся на капитанский мостик и больше уже его не покидал. «Морская птица» сейчас шла впереди нас, изображая из себя более важное судно, бегство которого «Восток» готов прикрывать. Так себе уловка, и вряд ли она даст нам большое преимущество, разве что чуть собьет противника с толку. Вообще же двойное превосходство в численности не заставляет фрадштадтцев ломать голову в выборе тактики – я сильно удивлюсь, если какому-то из наших кораблей в соперники достанется всего один фрегат.

К семи часам фрегаты «Леди» и «Гроза морей» обошли нас, соответственно по левому и правому борту, но держались на почтительном расстоянии, потому никакой надежды достать их огнем корабельных орудий не было. Теперь нас стремительно догоняли «Пепел» и «Дрозд», и они уже держались значительно ближе.

На мастерство канониров торговых судов я не очень-то надеялся, хотя пушки были новыми, следовательно, в дальности стрельбы должны были превосходить островитян. Но может ли это иметь какое-то значение, когда общее соотношение количества орудий колеблется где-то в районе двести к тридцати шести не в нашу пользу?

А вот на кого я мог полностью положиться, так это на перевозимых в трюме солдат сводного Белогорского пехотного батальона, но демонстрировать их противнику раньше времени не собирался. Пусть сюрприз будет.

Вряд ли фрадштадтцы ожидают встретить на нашей палубе более трех-четырех десятков защитников. Потому и сами экстренных мер сразу предпринимать не станут. Тут расчет-то простой: экипаж фрегата обычно составляет от ста пятидесяти до двухсот человек, но большая их часть во время боя занята обслуживанием пушек на орудийных палубах и управлением парусами корабля, то есть в абордажную команду редко когда отряжают более четверти всех имеющихся на судне людей. То есть на палубу «Востока» одновременно полезет человек пятьдесят с правого борта и столько же с левого. По обычному расчету этого более чем достаточно для быстрой победы, так что разубеждать врага в правильности его намерений не нужно. Пусть лезут, мы тут как-нибудь минутку продержимся своими силами, подождем, когда все абордажники на борт поднимутся. А потом выпустим из трюма две с лишним сотни солдат и повеселимся на полную катушку.

План этот был прост и очень оптимистичен, но ничего другого я придумать не мог. Как ни крути, а все-таки море – не моя стихия. Вот на суше островитяне бы у меня побегали да повертелись. А здесь остается надеяться лишь на припрятанный в трюме сюрприз, для чего придется хорошенько раздразнить противника. Чтобы не тянул с абордажем.

– Давай, Ваня, пробуй! – скомандовал я, когда «Пепел» приблизился к нам на расстояние сотни с небольшим метров.

Иван Ланцов, дюжий унтер-офицер с пышными усами пшеничного цвета, вскинул мортирку новой конструкции, то есть гранатомет, на плечо, направил ствол на вражеский корабль и нажал спусковой крючок. Секунды через две грохнул выстрел, гранатомет дернулся в руке у унтера, но вырваться не сумел, а я в очередной подумал, что оружие еще подлежит доработке. Не дело это, когда пользоваться им могут только самые физически развитые солдаты.

Граната ушла в воду, не долетев десяток метров до цели.

– Недолет! – пробормотал я, наблюдая за полетом снаряда в бинокль. – Выше бери!

Вторая граната врезалась в парус и сразу взорвалась. Уже лучше.

– Время добавь!

– Есть!

Помощник Ланцова выставил запальную трубку следующей гранаты на большее время горения, и это сработало. Третья граната тоже угодила в паруса, свалилась сверху на палубу и только там взорвалась. Борт фрегата частично скрывал от меня происходящее на палубе, но некоторая суета на «Пепле» все-таки была заметна – кому-то точно достался осколок.

– Продолжай! Васин, по упреждению понял? – обратился я к рядовому, приготовившемуся вести огонь с другого борта по фрегату с названием «Дрозд».

– Так точно!

– Давай!

Минут десять мы обстреливали приближающиеся фрегаты из гранатометов. Без какого-либо серьезного урона для противника, зато для его нервов…

Вскоре фрадштадтцы поравнялись с «Востоком», бой вступал в следующую фазу.

– Капитан, командуйте залп левым бортом, затем сразу правым!

Грохнули пушки левого борта, я успел увидеть, что всего два снаряда достигли цели. Чертовы дилетанты! Палуба под ногами почти сразу вздрогнула повторно. Я перенес внимание на правую сторону и тут же был вынужден выругаться. Пушкари не уловили правильный момент, в результате чего залп произошел во время крена судна на правый бок. Естественно, все снаряды прямиком ушли в воду. Совсем плохо.

В ответ раздался залп фрадштадтских пушек. Рановато, между прочим, для их орудий, поближе бы еще чуток подобраться. А так – шума много, а толку чуть. Большинство ядер упали с недолетом, одно прорвало парус и ушло в воду, а три или четыре врезались-таки в борт, выбив из него тучу щепок.

Залп канониров «Дрозда» вышел гораздо эффективнее – борт «Востока» содрогнулся от попаданий чугунных шаров, где-то сверху раздался треск сломанных мачт и на растянутую над палубой сеть посыпались многочисленные обломки.

Не успел я перевести дух, как наши пушкари еще раз вразнобой выстрелили с левого борта, но определить нанесенный ущерб не представлялось возможным, поскольку тут же свой залп дал «Пепел». На этот раз расстояние уже было смехотворным, а потому тряхнуло нашу посудину весьма серьезно, во все стороны полетела щепа, снова сверху посыпались обломки мачт, рей и парусов. Уши на мгновение заложило от грохота, как всегда во время боя, все вокруг заволокло облаком порохового дыма. Меня вдруг пронзило острое чувство страха – вдруг фрадштадтские ядра пробьют борт корабля именно в нашей каюте, где я оставил семью, посчитав это место самым безопасным во время морского боя?

Я бросился к борту и, перегнувшись, попытался разглядеть наличие пробоин, но в этот самый момент «Дрозд» и «Восток» ударились бортами, и я кувырком полетел в воду. Вот уж – не было печали! Только купания мне сейчас и не хватало!

Выныривая из морской пучины, я жутко боялся быть раздавленным корпусами сцепляющихся для абордажного боя судов, но реальность оказалась совершенно иной. Корабли сбросили скорость, но все еще продолжали движение вперед, неумолимо удаляясь от оказавшегося за бортом меня. Если они совсем не остановятся в ближайшие минуты, то я рискую просто потеряться в бескрайних морских просторах. Что уж говорить – бесславный конец для моего короткого, но яркого пути в этом мире. Успела мелькнуть мысль, что с семьей пока все хорошо, поскольку никаких пробоин в районе нашей каюты не было. Когда я успел это рассмотреть, ума не приложу.