Чтение онлайн

Едва вынырнув на поверхность, я уловил краем глаза какое-то движение слева от меня и чисто инстинктивно протянул руку – веревка. В следующее мгновение сильный рывок развернул мое тело, и меня потащило по волнам вслед за уходящими судами. Скорее всего, веревка являлась фалом, предназначенным для управления парусами, так что мне оставалось только молить бога, чтобы второй ее конец все еще был надежно закреплен где-то на корабле. Иначе зародившаяся надежда на спасение так и останется лишь надеждой.

Между тем корабли существенно замедлялись. Я видел, что и фрегаты островитян, и наши «торговцы» спешно убирают паруса – разбираться между собой в абордажном бою все предпочитали не на ходу, а в более спокойной обстановке.

Взяв в зубы оставшуюся у меня еще с прошлой военной кампании короткую абордажную саблю, я последовательно освободился от перевязи с ножнами и пистолетом, камзола и сапог. Так будет проще. После этого, воспользовавшись почти полной остановкой кораблей, принялся перебирать руками по фалу, подтягивая тело в сторону сцепившихся кораблей, на палубе которых уже вовсю кипела схватка таридийцев с фрадштадтцами.

Несмотря на то, что море называлось Южным и на дворе уже стоял месяц май, водица теплотой меня не радовала, да и страх оказаться одному посреди бескрайних морских просторов добавлял неприятных ощущений. В общем, судорожно перебирая руками по пойманной веревке, я дрожал всем телом так, словно вновь плыл морозным ноябрьским днем через заводь после поражения в Верейском проходе или сбегал из темницы имения Курцевичей через холодную подземную речку.

Через несколько минут напряженных усилий я с немалым удивлением обнаружил, что фал ведет меня не на «Восток», а на атаковавший нас фрегат «Пепел» – видимо, и наши канониры умудрились-т аки хоть чуток нарушить его парусное снаряжение. Что ж, так даже интереснее.

Где-то наверху, на палубе «Востока» кипела схватка, в единую какофонию слились крики, стоны, выстрелы, звон клинков. Мне из воды был виден лишь расползающийся во все стороны сизый дым да перекинутые между кораблями мостки и крючья. Интересно, наш засадный полк уже выступил? И еще хотелось бы надеяться, что в поединке «Морской птицы» со своими оппонентами все будет хорошо.

Спасительная веревка привела меня к левому борту фрегата. Осторожно подергав фал, я убедился, что где-то наверху его второй конец надежно закреплен и мой вес выдержит. Ну а раз так, то что тут думать? Поднимаемся!

Долго тащить в зубах саблю оказалось делом весьма утомительным, потому я устроил себе минутную передышку, перехватив оружие левой рукой.

– Ну, с богом! – пару раз глубоко вздохнув, я снова зажал клинок зубами и начал подъем на борт фрегата военно-морского флота его величества Георга Второго.

В трех шагах от борта спиной ко мне стоял дюжий фрадштадтец и, задрав кверху голову, препротивно свистел в боцманский свисток, управляя убирающими паруса матросами. До конца унять дрожь в руках и ногах я не успел, а потому как ни старался двигаться тихо, получалось плохо, и незамеченным для боцмана мое появление на палубе не осталось. Прекратив свистеть, он удивленно воззрился на меня, впрочем, даже не допустив и тени сомнения в том, что я его соплеменник.

– Ты как здесь оказался? – это было последнее, что фрадштадтец сказал в своей жизни.

– Волшебство, – ответил я, нанося быстрый удар саблей. На войне как на войне. Не до сантиментов.

Дюжий боцман рухнул на палубу, а я бросил быстрый взгляд по сторонам. Бой еще шел на нашем корабле, но воинская удача уже начала изменять островитянам, и в данный момент их активно теснили к выходу. На капитанском мостике «Пепла» сообразили, что нужно срочно исправлять ситуацию, и командировали на свои орудийные палубы одного из офицеров – организовать подмогу из закончивших свою работу канониров.

Спустившийся по лесенке офицер увидел лежащего ничком боцмана и направляющегося ему навстречу меня с обнаженной абордажной саблей в руках. Тут уж сложно не сложить два и два, офицер что-то неразборчиво вскрикнул и потащил из ножен шпагу.

В два прыжка преодолев разделяющее нас расстояние, я атаковал его в грудь. Первый выпад он умудрился отбить, но и я заблокировал его ответное движение, быстро сбив его клинок вверх и нанеся колющий удар в живот. Согнувшись пополам, мой противник упал на палубу. Я же в очередной раз убедился в удобстве колюще-рубящей короткой абордажной сабли для боя в стесненном пространстве.

Осторожно поднявшись по лестнице, я обнаружил на мостике капитана и еще двух офицеров. Все они стояли у ограждения, пристально вглядываясь в происходящее на «Востоке». Бить в спину как-то не хорошо, но в бою выбирать не приходится. Тем паче что мы этих фрадштадтцев трогать не собирались, они сами к нам прицепились. Так что геройствовать, давая врагам шанс изготовиться к бою, было бы глупо.

Ближе всех ко мне оказался капитан, ему не повезло первому. Мой клинок вошел ему в тело между ребер с левой стороны. Командир «Пепла» шумно вздохнул, после чего его ноги подогнулись и он осел на дощатый пол мостика.

Стоявший рядом долговязый офицер успел инстинктивно вскинуть левую руку, которая и приняла на себя первый удар. Он дико закричал от боли, когда получил глубокую резаную рану плеча, впрочем, я быстро избавил его от страданий, вторым ударом пронзив ему грудь.

Третий офицер резво отскочил в сторону и выхватил шпагу. Ну вот, придется повозиться.

В следующую минуту мне пришлось убедиться в правильности выбранной линии поведения. Мой противник оказался на редкость умелым фехтовальщиком, и страшно даже предположить, что было бы, случись мне сражаться сразу с тремя противниками.

Он был среднего роста, самого обычного телосложения и двигался чертовски легко и изящно. Пожалуй, такого движения я не видел со времен дуэли с поручиком Сахно, но, как и в тот раз, мне было сейчас не до эстетического наслаждения.

Фрадштадтец атаковал первым и прекрасно использовал длину своей штатной шпаги, чтобы держать меня на расстоянии – мы на мостике сейчас были одни, и дефицит пространства не ощущался так остро, как в общей свалке абордажного боя. Тем не менее я тоже не лыком шит, потому бой получался равным.

За какую-то минуту мы обменялись пятью или шестью атаками, при этом он оцарапал мне правую щеку и верхнюю часть груди, а я дважды зацепил его рабочую руку в районе предплечья. Мой противник постоянно пытался провести колющий удар мне в голову, я в ответ взвинчивал темп и постоянно менял направление своих атак, пытаясь сократить дистанцию. В конце концов, мне удалось воспользоваться однообразием его тактики: во время очередной попытки воткнуть шпагу мне прямо в глаз я в полуприседе подбил фрадштадтский клинок вверх и быстро крутанулся юлой, намереваясь разрубить оппоненту живот. Выгнувшись каким-то невообразимым образом, он и сбежал глубокой резаной раны, но удержать меня на дистанции уже не смог.