Чтение онлайн

Я распрямился в непосредственной близости от офицера островитян и, не мудрствуя лукаво, ударил его лбом в лицо. Мой противник отшатнулся назад, но уперся спиной в перила и пропустил еще два удара в челюсть эфесом сабли, после чего обмяк и повис на ограждении – нокдаун. В этот момент я легко мог оборвать жизнь неизвестного мне фрадштадтца, но из уважения к его фехтовальным навыкам просто схватил его за ворот и сбросил на дощатый настил, после чего пинком выбил у него из руки шпагу. Вот так-то!

Теперь можно было и осмотреться. Ага, а картина-то за эти минуты поменялась кардинальным образом! Остатки фрадштадтской абордажной команды были вытеснены с палубы «Востока», и сейчас по тем же самым абордажным мостикам на борт «Пепла» перетекал мощный поток синих таридийских мундиров. Думаю, по другую сторону от «Востока» со вторым фрегатом происходило то же самое. Если бы островитяне навалились на наше судно всей численностью своих экипажей, то могли бы получить преимущество, достаточное для победы, но как они могли предположить наличие у каких-то там купцов такого людского резерва?

Что ж, половина дела сделана. Теперь нужно не допустить мобилизации на рукопашную схватку находящихся на орудийных палубах канониров, и тогда получится, что мы разбили по частям превосходящие силы противника.

Между тем к занятому мной капитанскому мостику уже бежали наши солдаты, ничего не подозревающие о моих приключениях. Нужно было срочно позволить себя опознать, иначе примут за фрадштадтца да зарубят к чертям.

– Здесь все кончено! – крикнул я, появляясь наверху ведущей на палубу лесенки. – Давайте быстрее вниз!

– Ваше сиятельство? Вы как здесь оказались? – после секундной паузы воскликнул один из направлявшихся к капитанскому мостику солдат.

Как же все-таки приятно быть узнаваемым своими бойцами даже в горячке боя!

– Бегаю быстро! – весело гаркнул я, спускаясь вниз.

– Князь Холод с нами, ура!

– Ура! Ура! – подхватили десятки солдатских глоток.

– Вниз, братцы, вниз! Бой еще не окончен!

Вечером того же дня под удивленными взглядами зевак «Восток» и «Морская птица» вошли в чистяковскую бухту в сопровождении трофейных фрадштадтцев. Неплохой урон мы нанесли Короне, за один день лишив ее военно-морской флот сразу четырех фрегатов. Может, этот случай немного отобьет охоту у подданных так называемых Благословенных Островов искать легкой добычи, нападая на наши торговые суда. Пожалуй, стоит задуматься над идеей месяц-другой устраивать провокации в Южном море, запуская военные экипажи на торговых судах.

Впрочем, я опять забыл о своем положении человека, отстраненного от принятия важных государственных решений. Я теперь всего лишь губернатор провинции Рунгазея в Новом Свете и думать должен о благе подведомственных мне земель.

Команды наших кораблей были невероятно воодушевлены результатами нежданного морского сражения, а мысли о причитающейся каждому участнику доле добычи дополнительно согревали людям душу. Меня опять совершенно незаслуженно объявили главным творцом победы. Я не сильно сопротивлялся, хотя вся моя заслуга была лишь в сохранении спокойствия – при наличии батальона опытных вояк в трюмах «Востока» и «Морской птицы» отбить атаку островитян было не так уж сложно. А вот не имей я такого козыря в рукаве, пожалуй, моя песенка была бы спета.

Приблизительно в том же ключе высказался лейтенант Джеральд Хопкинс – тот самый фехтовальщик с «Пепла», составивший мне компанию на капитанском мостике фрегата. Он считал, что и его я одолел не по правилам и в сражении мне просто повезло. В ответ я справедливо заметил, что, не напади фрадштадтский отряд на нас, ни его личного, ни общего поражения их флотилии не случилось бы. Но подданные короля Георга по-прежнему считали себя людьми высшего сорта, которым позволительно делать то, о чем жители других стран не должны даже думать. Спорить с заносчивым островитянином я не стал, просто отправил его в трюм коротать время в компании пленных матросов – он-то ожидал чуть ли не предоставления ему отдельной каюты и свободы перемещения по судну.

Кстати, даже без присутствия на месте событий главного толкователя событий в контексте легенд о Князе Холоде Василия Григорянского буквально из ничего родился новый фрагмент истории об этом сказочном герое. Виной всему было мое волшебное появление на капитанском мостике фрегата – мол, Князь Холод взглядом заморозил часть моря и по свежему льду скатился с кормы «Востока» прямиком на головы старших офицеров фрадштадтского корабля, лично перебил одну половину команды фрегата и принудил вторую половину к немедленной сдаче. При этом тот факт, что на «Пепле» я оказался мокрым, без сапог, мундира и перевязи, никого не смущал – Князь Холод волен появляться в том виде, в каком ему заблагорассудится.

Оставалось только удивляться буйству человеческой фантазии, с легкостью выдававшей подобные перлы, потому что, будь у меня необходимость выдумывать себе легенды, я бы, ей-богу, до такого не додумался. Ну да ладно, пусть болтают, я уже привык.

Несмотря на довольно позднее время, в порту Чистяково царила рабочая суета. Прямо-таки глаз радовался, видя большое количество стоящих под загрузкой судов. Все-таки повезло и городу с Таридией, и Таридии с городом. Воссоединение Корбинского края с родной страной и бурный расцвет в ней промышленности и торговли на глазах превращали заштатный городишко в крупный морской порт, страна же получила не только еще один порт на Южном море, но и важнейшую базу для военно-морского флота. И невероятно приятно было ощущать себя причастным к этому знаменательному событию.

Невольно я вернулся мыслями к моему первому невероятному году в этом мире, и горечь от несправедливости обращения со мной государем на время отступила. Хорошие были времена… Хотя и трудные. Хм, можно подумать, сейчас они не трудные.

– Михаил! – раздался за моей спиной взволнованный голос супруги.

Еще до того, как обернуться, я знал, что Натали пришла не одна. Михаилом она меня называла только официально, в присутствии посторонних людей. Голос же однозначно свидетельствовал о каком-то очень неприятном известии, полученном ею раньше меня.

– Я здесь!

Ко мне на мостик «Востока» вслед за Натальей Павловной поднялся мой старый знакомец – комендант города подполковник Петр Иванович Зимин, с которым мы три года назад выбивали фрадштадтцев из тогда недостроенного форта, охраняющего вход в чистяковскую гавань. Только вот явился ко мне Зимин не с радостной улыбкой на устах, а с бледным, вытянутым лицом и плещущейся в глазах тревогой. Случилось что-то очень плохое.

– Ваше сиятельство! – совершенно неожиданно Зимин рухнул на колени и, обхватив меня руками, заголосил: – Ваше сиятельство, ради всего святого! Не плывите в Рунгазею! Вы должны остаться!

– Петр Иванович! Что с вами? – я инстинктивно попытался попятиться назад, но тут же уперся спиной в ограждение мостика.

– Ваше сиятельство! Нам вас сам бог послал! Вы должны остаться!

– Да что такое?!

Я не мог себе даже представить, что подобная истерика может случиться с этим обычно спокойным и рассудительным офицером, тем более что в первый момент из его криков я сделал вывод, что Зимин с какого-то перепуга протестует исключительно против моего отъезда в Рунгазею. Нужно ли объяснять, что выглядело это полнейшим абсурдом? Однако Натали быстро внесла ясность в ситуацию: