Чтение онлайн

– Тебя пытали? – в ужасе спросил гоблин, испытывая почти животный страх перед болью.

Скользнув взглядом по лицу человека, он заметил еще больше шрамов и зажмурился, живо себе представив мучения, через которые пришлось пройти бедняге.

– Нет, – с печальной улыбкой покачал головой монах. – Часть из них – результат тренировок. Другие остались от сражений. А вот эти два, – указал он на лицо, – память от женушки. До того, как я принял послушничество.

– Что это за тренировки такие жесткие? – посмел разлепить веки гобхат.

– Меня учили сохранять спокойствие и терпеть боль в любой ситуации, – пояснил человек. – Это Путь любого боевого монаха Старого ордена. Настоятель говорил, что у меня особый дар, который раскроется позже, поэтому спуску мне не давал. Хочешь, я тебя тоже чему-нибудь научу? Мне кажется, нам еще долго путешествовать вместе. Поняв Путь, ты поймешь и меня, и тогда ты не станешь меня ни в чем подозревать.

Гарб поежился, представив себя с таким же количеством отметин на теле.

– Будет больно? – робко спросил, все равно сгорая от любопытства.

Духи его такому точно бы никогда не научили.

– Не надо больно, – протестующее мотнул головой Михель. – Мантра для успокоения и дыхательная гимнастика – тоже часть Пути.

– Это хорошо, – гоблин тоже улыбнулся.

Так Михель начал учить шамана Пути.

С минотавром отношения поначалу складывались хуже. «Жалкий человечишка!» и «Все люди – предатели» – все, что Михель слышал от пирата за неделю.

Помог случай. Во время очередного привала Бурбалка натаскал валежника. Призраку нравилось носить большие и тяжелые предметы, но без рубки для костра они не годились. Тауросу нехотя взялся за секиру, не желая применять грозное оружие для таких приземленных целей.

– Могу я, – предложил монах, видя терзания гиганта.

– Чем это? – ухмыльнулся пират, презрительно глядя на безоружного недомерка.

– Руками, – сказал Михель.

– Врешь! – не поверил минотавр.

Вместо ответа человек взял ближайшую к нему ветку толщиной в руку, положил ее рядом с собой одним концом на землю, а другим на камень, и с шумным выдохом обрушил на нее правую ладонь. С громким хрустом древесина переломилась в месте удара. Тауросу посмотрел на человека куда уважительнее.

– А с виду хлипкий, – похлопал он монаха по плечу, от чего тот едва не покатился в сторону. – Меня так научишь?

– Попробую, – кивнул Михель, пряча улыбку.

Из всех компаньонов только призрак оставлял у человека неисчезающее чувство тревоги. Он вечно висел в воздухе где-нибудь неподалеку и наблюдал. Монах это чувствал и нервничал. Глаз у Бурбалки не было видно, но ощущение, что он следит, выжидая удобный момент, чтобы сделать какую-нибудь пакость, не проходило. Он, конечно, поддержал человека, но с какой целью он это сделал...

«Надо выяснить, что с ним не так. Почему-то мне кажется, что этот Бурбалка совсем не такой простачок, какого из себя строит», – подумал ди Лёве в первый же день.

***

Узнай Бурбалка, в чем его подозревает монах, он бы поначалу рассмеялся, а потом серьезно задумался. И в самом деле, дух косил под дурачка из осторожности, чтобы случайно не выдать план по возвращению себе тела. Самый простой вариант – вселиться в кого-нибудь с магическими способностями – теперь недоступен. Возможность ускользнула в тот момент, когда призрак распрощался с Шеолом. Рискнуть открыть портал обратно он не смел да и сил бы сейчас не хватило.

Кое-что из знаний Каввеля, однако, должно было пригодиться Бурбалке на Лумее. Это бы не сработало в шеольном мире, но в мире смертных могло оказаться вполне достижимым. Замысел был сложен и требовал предельной точности исполнения.

Для начала нужно накопить плотность.

– Если соединить все базовые стихии и энергии в один сосуд, – процитировал тогда Каввель неизвестного учителя, – то можно из них, как из кирпичиков, начать строить свое тело заново.

В теории это должно напоминать ускоренное заклинание регенерации.

– Не сработает, – подвел итог минотавр. – Никто не может впитать все сразу. Даже маги больше двух стихий не используют.

«Наивный простофиля!» – подумал тогда Бурбалка. – «Типа, сам так никогда не делал, так ни у кого не выйдет. Ну да, живые из плоти и крови так не могут. А я-то дух!»

На Лумее призрак успел вобрать в себя огонь, воду, воздух и землю. Темная энергия Тэ ему досталась еще с поглощенной тенью еще в Умбре. Полного исцеления не получилось, но призрак потерял неосязаемость. С ней пропала и неуязвимость, зато теперь готов он к окончательному превращению. Осталось найти мощный источник Дэ – божественной энергии.

Михель прекрасно вписался в план. Бурбалка сразу увидел, насколько сильным проводником энергии Создателя может служить этот немного застенчивый монах. Есть, правда, один недостаток: энергии нужно много, и его одного может не хватить. Должен помочь шаман.

Насчет резервов гоблина можно не сомневаться. В крайнем случае всегда можно уговорить Гарба пошить себе новый магический кафтанчик, чтобы запасов Дэ хватило. А вот как оценить силы монаха? По идее, божественная мощь безгранична, но выдержит ли такой поток силы передатчик? К тому же обоих еще нужно уговорить на участие в ритуале восстановления. Согласится ли Михель, и где взять другого более сговорчивого монаха в случае отказа?

Была только одна проблема: Бурбалка не был уверен, что другие переживут обряд, и испытывал смешанные чувства по этому поводу. Сможет ли он спокойно жить, если Гарб из-за него умрет?

***

Следующей ночью шаману приснился вещий сон. Гарб вдруг очнулся посреди огромной пещеры, сжимая в лапах, словно реликвию, недавно найденный жезл. Все чувства как будто сошли с ума и усилились, одновременно обрушиваясь на маленького гоблина какофонией шорохов незримых пещерных обитателей и загадочной вереницей запахов.

– Такое бывает от грибного отвара, но я его точно не пил, – сказал шаман сам себе. – Да и не похоже тут на Шеол.

Ловец духов не поверил, что это не сон, аккуратно ущипнул себя и еле сдержал проклятие. Больно, однако. Темные своды хоть и терялись где-то вдалеке над головой, но все равно давили невообразимой мрачностью. Неподалеку с разведенными в стороны лапами в цепях висела прекраснейшая из самок. От Нее исходило божественное сияние, разгоняющее мрачный сумрак вокруг. Свечение ласкало взор, хоть и немного слепило. Один неосторожный взгляд, и глаза отвести в сторону уже не получилось. Слишком красиво, чересчур притягательно.