Чтение онлайн

Михель провел спутников к свободному столику в дальнем углу.

– Три светлых, – сказал он подошедшей девушке в белом переднике, когда все расселись.

Когда пиво принесли, монах сдул пену и одним глотком осушил свою порцию. Друзья последовали его примеру, и он заказал еще. Спустя двадцать минут, компаньонов развезло от выпитого, и они расчувствовались.

– Ты отличный парень, юнга! – заявил Каввель, словно запамятовав, что людей он недолюбливает.

– Должен отметить, – поддакнул Гарб, – что вы могли бы стать весьма полезным членом нашей компании. Расскажите о себе что-нибудь еще.

– Помню был случай в монастыре... – это была уже третья монастырская байка, которую начал рассказывать Михель.

Он вносил в разговор непринужденность, которая еще больше располагала собеседников к нему. Они с интересом слушали и смеялись над монашеским юмором. Мало-помалу беседа перетекла к позаимствованному из склепа волшебному предмету. Некоторые посетители из любопытства начали вслушиваться в обрывки фраз, все громче звучащие со стороны необычной компании.

– Да что мне этот пустячок? – с жаром восклицал человек в монашеском облачении. – Продадим его, и все тут. У меня и знакомый скупщик есть, который приличную цену даст.

– Э, нет! – возражал ему мускулистый здоровяк в коже. – У меня к нему, ик, есть научный интерес. Надо, такскзть, изучить по всей форме.

– Бросайте дурное, корабельные крысы! – ярился карлик. – Камни с него сковырнем и вся недолга! А чар этот изучай, скока хочешь!

– Дурень! – с умным видом произнес гигант. – Камни могут создавать фон для правильного функ… фукци… для работы, короче.

В самый разгар спора, в таверну вошла группка людей в бесформенных балахонах точь-в-точь как у нового знакомого. Монахи молча присели за один из столиков в середине зала и заказали по стакану воды. Самый старый и морщинистый из них повернулся к компаньонам, вперил взгляд в Михеля и жестом подозвал к себе.

– Настоятель, – сквозь зубы процедил парень, неожиданно погрустнев. – Как только нашел? Не успел я глотнуть свободы… Если уйду с ними, не ждите.

Человек подошел к монашескому столику, смиренно поцеловал руку старцу и аккуратно сел возле него прямо на немытый пол. Настоятель начал что-то выговаривать парню, а тот только смущенно кивал и слушал, не отвечая и не делая попыток что-нибудь возразить.

Старик продолжал говорить, когда в зале началось движение: дворф в латном доспехе – крепкий плечистый малый с красивой окладистой каштановой бородой схватил двух человек за куцые бороденки и стукнул их головами друг о друга.

– Шеад бишидх шабэйд анн! – шепеляво заорал он, затем вскочил с лавки, на которой сидел, ухватил ее обеими руками и пошел по залу, круша черепа всем, кто рискнул встать у него на пути.

Желающих помахать кулаками, тем не менее, нашлось предостаточно, и вскоре вся таверна превратилась в клубок вопящих и дерущихся тел. Монахи и Гарб с Каввелем не двинулись с места.

В самый разгар потасовки, от места побоища отделился зачинщик и подошел к мирно сидящим людям.

– Потшему гошпода не принимают ущаштие в общем вешелье? – спросил он с характерным для дворфа выговором, слегка пошатываясь и небрежно помахивая обломком лавки, который он держал в одной руке.

– Устав нашего ордена требует избегать насилия там, где это возможно, – чинно ответил старик.

– Так я ваш приглашаю, раз вы шами штешняетешь! – заревел дворф, попытавшись ударить своим оружием ближайшего к нему аскета.

Тощий с виду монах неуловимым движением уклонился от удара, перехватил забияку за руку и легонько подтолкнул. По инерции задира пролетел вперед и ударился о стойку. Тавернье испуганно захлопал глазами, а упавший поднялся с пола и помотал головой, отгоняя назойливые звезды, ярко расцветающие у него перед глазами. Монах молча сел на место, чем вызвал явное неудовольствие дворфа.

– Эй, вы! Я к вам обращаюшь! – заорал он. – Да я вам шейтшаш!

Монахи обернулись в его сторону, но продолжили сидеть, даже когда на них со скоростью курьерской лошади помчался разъяренный крепыш. Все его лицо, кроме бороды, запунцовело от праведного гнева, а под глазом наливался огромный лиловый фингал. На этот раз он выбрал целью настоятеля. Зря.

В последний момент, когда столкновение казалось неизбежным, старый мастер сделал всего одно движение кистью, и ошарашенный задира с выражением недоумения на лице, вылетел в распахнутое окно. Послышался звук тяжелого приземления, после которого в дверь уже никто не вошел. Драка утихла сама собой, и в абсолютной тишине прозвучал старческий голос:

– Ты сделал для себя нужные выводы?

– Да, учитель! – ответил ему Михель.

– Можешь идти со своими новыми друзьями. Позаботься о них, ибо вижу я, что суть их не так проста, как кажется тебе, а путь их запутан и сложен. Мне было видение, что твоя помощь им послужит делу Вседержителя. Береги их и не подведи наш орден.

Михель, сгорбившись, неуверенной походкой вернулся к столику, за которым сидели и настороженно наблюдали за дракой Гарб и Каввель.

– Уходим, пока старый хрыч не передумал! – шепнул монах, бросая на стол пару монет.

Троица почти на цыпочках последовала к выходу. Снаружи ничком в грязи валялось тело в доспехах. Вид у него был донельзя жалкий. Каввель осторожно пнул лежащего, проверяя, не помер ли тот. Дворф в ответ смачно выругалося на верхнегаэдском

– Элю мне! – потребовало тело.

Испуганный минотавр отпрянул, а дворф заржал, издав затем громкий храпящий звук.

***

Монах поторопил спутников и напомнил, что еще надо успеть сбыть камушки.

– Эй, у него огромная научная ценность! – возмутился было успевший слегка протрезветь Гарб.

– Да хоть пищевая! – улыбнулся Каввель и успокоил гоблина видом горсти небольших самоцветов. – Они вместе с палкой там в гробу лежали. Их сдадим, а ее с собой заберем.

Сделка состоялась в доме местного гнома-ювелира. Почтенного ремесленника по ночам мучила бессонница, поэтому он предпочитал работать в темное время суток и отсыпаться днем. Конечно же не его вина, что в такие рабочие часы к нему являлись в основном с краденым, а он по доброте душевной никому никогда не отказывал.

– С чем пожаловали? – любезно спросил невысокий пожилой гном в вязаном жакете.

Он отложил перо, которым до этого деловито скрипел по пергаменту и осмотрел причудливых посетителей, подкручивая напомаженный ус.

– А, херр ди Лёве! – воскликнул он, узнав одного из гостей. – Давненько вас не видел. Опять семейную реликвию принесли? Я же не дворф какой-нибудь, совесть имею. Заплачу, сколько причитается.

Учителя в Шеоле рассказывали Гарбу, что гномов часто путают с дворфами, но только те, кто никогда не сталкивался с ними. Шепелявые дворфы всегда выше гномов и куда шире в кости. Они любят воевать, кричать и считают достойными занятиями только четыре вещи: драку, выпивку, а также кузнечное и шахтерское дело. Остальное их интересует мало, не считая собственных бород, которые дворфы ценят превыше всего на свете. На второе место они ставят золото и драгоценные камни, с которыми расстаются крайне неохотно, но охотно принимают в дар. Гномы же, напротив, усердны, трудолюбивы, склонны к научной деятельности, ремеслам и торговле. К тому же они носят только усы и иногда бакенбарды и не жалуют дворфов.