Чтение онлайн

— Но неужели регистор Трениума не знает о его постыдном пристрастии? — вскинул брови Вилит.

— Судя по всему, тут как-то замешан сенатор Касс Юлис Митрор, — чтобы не дать затухнуть любопытному разговору, лекарь выдал часть известной ему информации. — Наверное, вдвоём они его и уговорили.

— А госпожа Юлиса знает, что её жених лагир? — никак не хотел угомониться принц, почему-то глядя на него.

Царедворец привычно пожал плечами.

— Госпожа Юлиса не в том положении, чтобы привередничать, — сварливо проворчала государыня. — Она уже не так молода. Да и происхождение у неё сомнительное.

— Госпоже Юлисе следует благодарить богов за то, что родственники отыскали ей такого богатого жениха, — важно кивнула Квантия.

Акций испытывал к ней глухую неприязнь из-за постоянных попыток посеять рознь между императрицей и охранителем её здоровья. Эта весьма недалёкая особа почему-то полагала, что супруга Константа Великого обязана слушать только и исключительно её. Поэтому царедворец не стал отказывать себе в маленьком удовольствии и слегка поддел собеседницу:

— Всё же жизнь среди варваров наложила негативный отпечаток на характер госпожи Юлисы.

— Это заметно, — бездумно кивнула Квантия, однако сейчас же насторожилась в ожидании подвоха.

— Если не понимает, как ей повезло с женихом, — непринуждённо продолжил врачеватель. — Я всю жизнь лечу людей и часто сталкивался с душевными потрясениями. Думаю, госпожа Юлиса слегла потому, что узнала правду о том, кто такой Аварий.

Придворная растерянно захлопала глазами, а вот императрице его слова явно пришлись не по вкусу. Губы её сжались в тонкую полоску, брови сурово сошлись к переносице. Однако, прежде чем она успела высказаться, принц неожиданно проговорил:

— Ваше величество, если госпожа Юлиса так переживает из-за этого брака, почему нельзя как-нибудь помочь ей его избежать? Жаль, если после стольких испытаний девушка свяжет свою жизнь со столь отвратительным мужчиной.

— Так уж издавна повелось, сын мой, — ханжески вздохнув, государыня бросила на сердечного друга испепеляющий взгляд.

"Я тут совершенно ни при чём, ваше величество", — мысленно извинившись, Акций потянулся за яблоком.

— Браки детей устраивают родители или ближайшие родственники! — чуть повысив голос, мать пресекла готовые сорваться с языка отпрыска возражения. — Юности свойственна порывистость в желаниях и действиях, но отнюдь не мудрость, без которой невозможно создать семью. Поэтому молодые люди не способны правильно оценить друг друга и подобрать себе достойную пару.

— Но, ваше величество, — вновь попытался заговорить Вилит. — Вы могли бы…

— Даже высшие власти не должны вмешиваться в семейную жизнь граждан! — заявила императрица тоном, не терпящим возражения. — Мы обязаны уважать наши законы и обычаи!

Ещё нигде в этом мире Ника не чувствовала себя так легко и свободно, как на "даче" недавно обретённого дядюшки. Даже висящая над душой угроза того, что он может узнать о её письме к императрице, словно бы поблёкла, отступила под обволакивающим ощущением сельской безмятежности и затаилась где-то в глубине сознания.

Девушка вкусно кушала, много спала, часто мылась, до изнеможения тренировалась с кинжалом, занималась гимнастическими упражнениями и даже вспомнила кое-какие танцевальные движения. Погода радовала тёплыми, солнечными днями, позволявшими девушке проводить много времени на свежем воздухе.

Управитель предупредил обитателей имения о том, что племянница хозяина облюбовала лощину у озерка для своих прогулок, и Нику никто не беспокоил, хотя бдительная Риата Лация несколько раз замечала неподалёку рабов из усадьбы: то ли направлявшихся куда-то по своим делам, то ли приглядывавших за госпожой Юлисой. В любом случае, они девушку не тревожили, и та решила просто не обращать на них внимания, вполне понимая тревогу Фрона Беста. Должен же отпущенник знать, где находится и что делает доверенная его заботам родственница покровителя.

Благодушное настроение не омрачил даже некстати зарядивший с утра дождик. Естественно, Ника в этот день никуда не пошла, а завалившись на кровать, взялась за один из присланных тётушкой трактатов. Не будь произведение достославного Растора Кларийского так пропитано духом женоненавистничества, она, скорее всего, заснула бы уже через двадцать минут. Однако, строчки, буквально источавшие высокомерие и спесь, заставляли её пыхтеть, фыркать от возмущения, но упрямо продираться через мутный поток сознания только затем, чтобы узнать: какую очередную феерическую глупость выдаст сей высокоучёный муж?

"Как там пишут в Интернете? — усмехнулась попаданка. — Аффтор жжёт! Можно подумать, сам появился на свет откуда-то из другого места? Ну никак не могло такое глупое и испорченное существо, как женщина, породить столь выдающегося гиганта мысли!"

Тем не менее, она постаралась запомнить несколько наиболее хлёстких выражений, намереваясь при случае блеснуть эрудицией.

Хорошо хоть, погода не испортилась окончательно, и уже на следующий день девушка вернулась в полюбившуюся лощину, с огорчением убедившись, что опасения служанки насчёт обилия комаров начинают сбываться. В воздухе уже плавали стаи этих надоедливых кровососов.

Зная неспешность радланской жизни, Ника надеялась, что неожиданно подаренные ей судьбой каникулы продлятся по крайней мере месяц. Но уже на шестнадцатый день её пребывания в усадьбе управитель передал приказ дядюшки о немедленном возвращении.

— Завтра надо ехать, госпожа Юлиса, — виновато вздохнул толстяк. — Так что пусть ваша служанка вещи собирает.

— А почему так срочно, господин Бест? — с трудом сдерживая дрожь в голосе, спросила девушка, у которой внезапно ослабели ноги, и она про себя порадовалась, что уже сидит на табурете. — Что-то случилось?

— Не знаю, госпожа Юлиса, — развёл пухлыми руками отпущенник, и его обманчиво-добродушную физиономию исказила гримаса самого искреннего и неподдельного огорчения. — Только господин Септис велел не задерживаться.

— И госпожа Септиса ничего вам не говорила? — продолжала допытываться Ника, всё ещё не теряя надежду выяснить хоть какие-нибудь подробности столь внезапного и сильно насторожившего её вызова.

— Так я с ней в этот раз даже не виделся, госпожа Юлиса, — разочаровал собеседницу управитель.

С сожалением вздохнув, та отодвинула тарелку. Недвусмысленное распоряжение регистора Трениума начисто отбило аппетит, и тушёные со свининой овощи, которые она только что уплетала за обе щёки, внезапно показались совершенно безвкусными.

— Вы тоже завтра едете, господин Бест? — спросила девушка, поднимаясь из-за стола.

— А как же, госпожа Юлиса! — вроде бы даже обиделся толстяк. — Господин Септис приказал проследить, чтобы с вами ничего не случилось.

— Да пошлют ему боги долгих лет жизни за такую заботу, — криво усмехнувшись, она прошла в свою комнату, где тяжело опустилась на кровать.