Чтение онлайн

— Да кто ты такая!? — рявкнул ей вслед Постумий.

— У отца спроси! — с нескрываемым торжеством бросила через плечо девушка. — Он-то небось уже давно знает!

Вытирая ноги о циновку, Ника, не в силах побороть переполнявшие её эмоции, щёлкнула пальцем по лысине склонившегося перед ней в поклоне евнуха, и хихикнув, проскользнула в просторный светлый зал.

Народу и здесь заметно прибавилось, так что в помещении стоял неумолчный гул отражавшихся от стен голосов.

— Госпожа Юлиса!

Морония стояла посередине бассейна, и широко улыбаясь, призывно махала рукой.

Подбежав к покровительнице, Риата Лация помогла ей избавиться от повязок, после чего девушка мягко соскользнула в прохладную воду.

— Где вы так долго пропадали, госпожа Юлиса? — озабоченно поинтересовалась спутница. — Я уже собиралась вас искать.

— Увлеклась, госпожа Морония, — виновато улыбаясь, Ника присела, чтобы сполоснуть плечи. — Там так тепло, вот и забыла обо всём. Но нам, наверное, уже пора собираться?

— Да, госпожа Юлиса, — с сожалением вздохнула женщина. — Госпожа Септиса велела не задерживаться.

Усладив тётушкин слух ворохом восторженных комментариев, племянница озабоченно поинтересовалась: какая причёска подойдёт для нынешней церемонии?

Оказалось, что ничего сложного и фундаментального лучше не сооружать, поскольку чествование проводят с распущенными волосами. Учитывая это, служанка просто тщательно причесала покровительницу и перехватила пучок широкой синей лентой.

Напялив тёмный, мешкообразный балахон, девушка глянула на себя в зеркало, после чего, не выдержав, прикрыла данное безобразие самой большой из своих накидок. Не одна она оказалась такой умной. Хозяйка дома тоже задрапировалась в цветастое покрывало.

Проводить их вышли Торина Септиса Ульда и Гэая. Старушка, видимо, вспоминая молодость, грустно улыбалась и хлюпала носом, а девочка, судя по хмурой физиономии и надутым губам, явно завидовала двоюродной сестре, удостоившейся такой чести.

На этот раз сопровождать свою покровительницу Риате Лации госпожа Септиса запретила.

— Нечего зря по ночам шататься. Нам одной Ушухи хватит, а ты иди спать.

После столь категоричного заявления служанке оставалось только тяжело вздохнуть и поклониться на прощание.

Кроме личной рабыни и носильщиков, супруга регистора Трениума взяла с собой ещё одного невольника, приказав ему прихватить толстую дубинку.

Дождавшись, когда паланкин оторвут от земли, тётушка, подавшись вперёд, сделала племяннице знак приблизиться и глухим шёпотом рассказала о тех подробностях предстоящей церемонии, о которых почему-то умолчала бабуля.

— Так это настоящее жертвоприношение получается! — удивилась девушка.

Но собеседница отрицательно покачала головой.

— Не совсем. Совершать жертвоприношение столь могущественному божеству могут только особо посвящённые жрицы, а распорядительницу чествования выбирают по жребию, и ей может стать любая женщина, родившая в законном браке двух детей.

Понимающе кивнув, Ника с иронией подумала: "Неужели всю эту таинственную чехарду с какой-то мутной богиней, козлиной кровью и прочей мистической чепухой придумали только затем, чтобы найти повод встретиться, поболтать, выпить вина, потанцевать, попеть песни и вообще отдохнуть от мужа и детей?"

Тем не менее она постаралась проникнуться серьёзностью момента, ибо для внучки сенатора Госпула Юлиса Лура — это по сути первый выход в столичный свет, и ей ни в коем случае нельзя упасть в грязь лицом.

На столицу могучей Империи опускался вечер. Солнце склонилось над горизонтом. Пронзительно голубое небо постепенно синело, а из узких переулков начали расползаться сумерки. Одна за другой закрывались лавки, зато шире распахивались двери трактиров, харчевен, публичных домов и прочих увеселительных заведений, приглашавших горожан приятно провести время после тяжёлого трудового дня. Одни спешили воспользоваться приглашением и растрясти честно или не совсем честно заработанные денежки, другие чинно шли домой, дабы, как полагается добропорядочным гражданам, отужинать в кругу семьи, третьи направлялись в гости разделить с приятелями добрые яства и задушевную беседу.

Путешествие оказалось неблизким. Когда усталые носильщики опустили свой груз на камни мостовой, улица уже погрузилась в полумрак. По сторонам широких закрытых ворот, трепеща и выбрасывая искры, пылали факелы, освещая двух крепких рабов в кожаных панцирях с заткнутыми за пояс дубинками.

Подбежав к паланкину, Ушуха помогла выбраться из него закутанной в покрывало хозяйке, а потом и её племяннице. Не говоря ни слова, один из привратников распахнул узкую калитку и склонился в почтительном поклоне. В полутёмной прихожей горел лишь небольшой масляный фонарик. По стенам с еле различимыми рисунками висели гирлянды зелёных веток, а на полу стояли одуряюще пахнущие корзины с цветами.

Передав покрывало рабыне, супруга регистора Трениума знаком велела младшей спутнице сделать тоже самое. Приняв вещи, Ушуха неслышно скользнула в угол, где Ника рассмотрела сбившихся в группу женщин, очевидно, невольниц, сопровождавших хозяек на церемонию.

Поправив край сползавшего на плечо платья, тётушка направилась к плотному занавесу, отделявшему прихожую от переднего зала. Племянница поспешила за ней.

При их приближении местная рабыня, поблёскивавшая ярко начищенным ошейником на худой девчоночьей шее, с поклоном отодвинула край тяжёлого, расшитого неясным узором полотна.

"А домик у регистора Фиденария побольше, чем у его коллеги из Трениума", — мысленно хмыкнула девушка и тут же забыла обо всём, невольно залюбовавшись открывшимся зрелищем.

В прямоугольном зеркале застывшей воды чётко отражалось синее, почти чёрное небо с проступившими жёлтыми точками звёзд. По краям бассейна, трепеща на еле уловимом ветерке, горело множество плошек с плавающими в масле верёвочными фитилями, а вдоль стен просторного помещения, где уже сгустилась плотная, таинственная темнота, разбившись на группки, тихо переговаривались приглашённые на церемонию женщины.

Осторожно взяв Нику за локоток, тётушка отвела её в сторону, прошептав:

— Наверное, не все ещё собрались.

Мимо них, склонившись в торопливом поклоне, мышкой проскользнула молоденькая рабыня, лет десяти, в одной набедренной повязке.

Очень скоро она прошмыгнула обратно, а вслед за ней явилась высокая женщина с мягкой улыбкой на жёстком, грубоватом лице.

— Здравствуйте, госпожа Септиса.

— Добрый вечер, госпожа Дарция, — поприветствовала та хозяйку дома, и указав на свою спутницу, проговорила. — Это моя племянница госпожа Ника Юлиса Террина, дочь сестры моего мужа и внучка сенатора Госпула Юлиса Лура.