Чтение онлайн

— Неужели придётся идти в чужой дом с мокрыми волосами?! — ахнула весьма обрадованная этими словами внучка.

— Да нет же, глупая! — обиженно заворчала бабушка. — Как ты могла такое подумать? Чествование будет ночью, а помыться можно и днём. Высохнут твои волосы.

— Я вас поняла, госпожа Септиса, — смиренно поклонилась Ника.

— Ну вот и хорошо, — смягчилась собеседница. — Я сама не раз участвовала в церемонии.

Она мечтательно улыбнулась.

— А как я танцевала! Не только тарату вместе со всеми, но и фарангу. Это уже потом, когда легли пировать.

— Так там ещё и танцуют? — живо заинтересовалась девушка.

Торина Септиса Ульда, недовольно морщась, оглядела внутренний двор, и, видимо, убедившись, что кроме них да дремавшей у стены Дедеры никого нет, заговорила, понизив голос для пущей таинственности:

— Когда все соберутся, распорядительница церемонии даёт клятву именем Ноны, Фиолы и Такеры, что в доме нет ни одного мужчины, юноши, мальчика, младенца и даже раба! Это главное условие совершения церемонии. Потом поют гимн Великой богини.

— Какой? — тут же поинтересовалась слушательница, поспешно пояснив. — Я имею ввиду слова там какие?

— Да просто повторяй вслед за Пласдой и всё! — досадливо отмахнулась старушка. — Нет там ничего сложного.

"Забыла, наверное, — усмехнулась про себя Ника. — Склероз".

Заметив её реакцию, собеседница со значением заявила:

— Есть слова, которые не в каждом месте произнести можно. Поняла?

— Да, госпожа Септиса, — поджав губы, кивнула девушка, мысленно фыркнув: "Опять какие-то заморочки".

Ещё раз строго посмотрев на неё, рассказчица продолжила:

— А уж после все вместе танцуют тарату вокруг стола.

Однако Ника вновь бесцеремонно прервала сеанс воспоминаний:

— Как? Какие движения в этом танце?

И заметив, как гневно раздуваются крылья бабушкиного носа, добавила:

— Мне обязательно надо знать. Вы же не хотите, чтобы ваша внучка опозорилась, как какая-нибудь дикарка?

Подобная постановка вопроса явно заставила Торину Септису Ульду задуматься. Пожевав сухими, ярко накрашенными губами и повозившись на скамейке, она с сожалением выдохнула:

— Стара я танцы показывать. Спроси у Пласды. Она тоже не раз участвовала в чествовании Великой богини.

Однако, беспокоить хозяйку дома в это время, как раз распекавшей в кладовой нерадивого раба, девушке не захотелось, поэтому она жалобно заканючила:

— Ну, хотя бы расскажите, госпожа Септиса! Вы так хорошо объясняете, а мне ужасно не хочется выглядеть неумехой!

— Ну хорошо, — минут через десять дала себя уговорить бабуля. — Фаранга слишком сложная. А про тарату расскажу, чтобы ты имела хотя бы какое-то представление.

Внучка поднялась с табуретки и выжидательно уставилась на рассказчицу.

— Как только заиграют флейты, женщины идут друг за другом по солнцу, раскачиваясь из стороны в сторону и делая руками вот так.

Матушка регистора Трениума очень правдоподобно изобразила царапающуюся кошку, но когда Ника попыталась повторить эти странные движения, поморщилась, как от уксуса.

— Не так! Ты как будто дерёшься, а надо плавно, мягко, как уточка лапками.

Учительница танцев из неё получилась преотвратная. Мало того, что Торина Септиса Ульда очень плохо объясняла, она ещё и кричала по каждому поводу.

Привлечённая шумом, появилась её невестка. Узнав в чём дело, она, всецело одобрив начинание племянницы, показала, как правильно выполнять движения и уточнила их порядок. К сожалению, хозяйку скоро отвлёк привратник, сообщив, что явился торговец, непременно желающий что-то уточнить.

Тем не менее, после её разъяснений дело пошло веселее, и уже к вечеру ученица примерно знала, что из себя представляет тарата. В общем-то простенький, легко запоминающийся танец. Нечто подобное попаданка танцевала, только начав заниматься в кружке.

За ужином супруга регистора Трениума поинтересовалась у свекрови успехами племянницы, и та, причмокнув губами, уверенно заявила:

— Теперь она хотя бы не перепутает движения.

— Это хорошо, — благожелательно кивнула невестка. — Я хотела вам завтра всё рассказать о церемонии, госпожа Юлиса. Но это даже лучше, что вы узнали всё от госпожи Септисы.

— Мне всё равно нечего делать, — прошамкала старушка.

— Я слышала, что на церемонию почитания Великой богини следует приходить чистой, — сказала Ника, ни к кому конкретно не обращаясь.

— Это так, — важно подтвердила тётушка. — Утром помоемся, а вечером сядем в паланкин и отправимся в дом Луксты Дарции Писы.

— Госпожа Септиса, — попыталась поймать её взгляд девушка. — Я много слышала о императорских банях Глоритарква. Будто бы это самое чудесное место в городе, и что там красиво, как в храме или во дворце самого императора.

— Лучше, гораздо лучше! — рассмеялась бабушка. — Наш государь, да хранят его небожители, заботится о гражданах Империи больше, чем о самом себе. В этих банях повсюду мрамор, гранит, большие бассейны, фонтаны, статуи, мозаики, огромные окна из множества стёкол…

Она неожиданно всхлипнула.

— Уж и не помню, сколько лет там не была.

— Вот и сходите завтра с внучкой, — делая знак Эминею, предложила хозяйка дома.

— Что ты, что ты! — замахала высохшей, похожей на куриную лапку, ладонью свекровь. — Нечего людей моими старыми костями пугать.

— Тогда, может быть, вы, госпожа Септиса, согласитесь проводить меня туда? — жалобно попросила Ника.

— Нет у меня сейчас времени по баням ходить, — проворчала тётушка, осушив бокал с разведённым вином.

"Вот батман!" — мысленно выругалась девушка, пытаясь придать лицу умоляющее выражение.

Свежая порция спиртного, попав на не успевшие окончательно выветриться "старые дрожжи", заставила дрогнуть суровое сердце супруги регистора Трениума.

— Хорошо, госпожа Юлиса, я постараюсь помочь вам увидеть бани Глоритарква.

— Спасибо, госпожа Септиса, — горячо поблагодарила Ника, сейчас же поинтересовавшись. — А когда?

Собеседница на миг прикрыла глаза, словно что-то прикидывая.