Чтение онлайн

— Ах, госпожа Септиса, — улыбаясь одними губами, обернулась она к пышущей праведным гневом супруге регистора Трениума. — Да разве я сумею сегодня уснуть, если не пройдусь по дорожкам, где ступала нога самого Константа Великого или даже Ипия Курса Асербуса? Я спать не буду, если не увижу эти прекрасные скульптуры и не полюбуюсь на распустившиеся цветы? Неужели я так часто прошу что-то для себя? Кто бы нас здесь сегодня не повстречал, разве мы им помешаем? А этой старательной служанке вовсе необязательно сопровождать нас повсюду. Вдруг она уже нужна своей госпоже?

— О боги! — воздела очи горе собеседница, явно намереваясь разразиться очередной гневной тирадой, но вдруг на какой-то миг замерла с полуоткрытым ртом.

Захлопнув его, она понимающе улыбнулась, и еле заметно кивнув, заявила:

— Ну, если вам так хочется, госпожа Юлиса, давайте немного прогуляемся. Спешить нам действительно некуда.

— Благодарю за понимание, госпожа Септиса, — поклонилась Ника, и подавая слегка смутившейся невольнице риал, с облегчением подумала: "Неужели до этой дуры дошло, что мне надо отделаться от рабыни Силлы?"

— Только во дворец, пожалуйста, больше не заходите, господа, — зажимая денежку в кулаке, воровато огляделась Метида.

— Мы только немного походим по саду, — заверила девушка.

— У вас здесь свидание, госпожа Юлиса? — заговорщицким тоном поинтересовалась Пласда Септиса Денса, едва рабыня отошла шагов на пятнадцать.

— Что-то вроде, — тихо отозвалась племянница, вглядываясь в ровные ряды деревьев.

Из-за одного выглянул волоокий невольник, провожая взглядом удалявшуюся служанку первой принцессы.

— Что же вы меня раньше не предупредили? — попеняла послушно шагавшая за ней тётушка.

Вновь проигнорировав вопрос, Ника оглянулась. Невольница наконец-то скрылась за углом, и теперь можно узнать, о чём так отчаянно сигнализировал тот молодой красивый раб. Вот только знакомить его с супругой регистора Трениума пожалуй не стоит.

— Госпожа Септиса, — сухо проговорила Ника. — Подождите здесь, а я пройдусь немного по той дорожке.

— Госпожа Юлиса, — строго нахмурилась заботливая родственница. — Надеюсь, вы не наделаете глупостей?

— Что вы, госпожа Септиса, — с трудом сдерживая раздражение, отмахнулась племянница. — Мне нужно только кое с кем поговорить.

Натянуто улыбнувшись слегка обескураженной тётушке, она торопливо зашагала к аккуратно подстриженным кустам, густо усыпанным готовыми распуститься бутонами. Стоило девушке обогнуть этот зелёный островок в центре покрытой каменными плитами площадки, как рядом раздался негромкий испуганный голос:

— Госпожа Юлиса!

Повернув голову, она встретилась с робко-восхищённым взглядом больших тёмно-карих глаз, опушённых густыми, длинными ресницами.

Шагнув к замершему в поклоне невольнику, Ника спросила:

— Чего тебе нужно?

Ей хотелось произнести эти слова сухо, даже сурово, но в последний момент голос, дрогнув, смягчился. Никто и никогда в жизни ещё не смотрел на неё с таким обожанием.

— Сервуна, ну — это кухонная рабыня, — торопливо затараторил молодой человек. — Что-то тайком положила в ваш паланкин, когда приносила еду носильщикам. Будьте осторожны, про неё такое говорят…

— Откуда ты знаешь? — резко оборвала его девушка, чувствуя, как в животе образуется холодный, тугой комок.

— Сам видел! — выпалив, невольник уставился на неё огромными, колдовскими глазами и вновь зачастил. — Когда я случайно узнал, что вы в Палатине, то сразу сбежал из склада, где мы перебирали овощи, и спрятался в кустах у гостевой площадки. Я хотел хотя бы издали полюбоваться на вас, госпожа Юлиса! Ещё когда я в первый раз увидел вас на пиру, жаркое дыхание Диолы опалило моё сердце, лишив покоя и сна. Жалкий раб не должен говорить такие слова будущей невесте принца. Но я готов принять от вас любое наказание и даже умереть.

Рухнув на колени, он прошептал:

— Отныне моя жизнь принадлежит только вам, о сошедшая с небес богиня!

— Замолчи! — тихо рыкнула Ника, с тревогой ощущая нарастающее смятение. — Не гневи бессмертных. Лучше расскажи толком, что ты видел?

— Да, госпожа! — раб поднял голову, но так и остался на коленях. — Сервуна принесла вашим людям изюм и лепёшки, а пока они ели, зашла за паланкин и что-то туда положила.

— Что и куда конкретно? — попыталась уточнить собеседница.

— Простите, добрая госпожа, — беспомощно развёл руками юноша. — Я не смог разглядеть. Она была ко мне спиной. Отодвинула занавеску, сунула туда руку, потом огляделась и пошла торопить ваших рабов, чтобы отнести корзину на кухню. Всеми богами умоляю вас: берегитесь, госпожа! Мне рассказывали, что шесть лет назад помощник повара Коновий побил её, а через полгода в его комнате нашли пропавшую серебряную посуду и посадили на кол. Но рабы говорят, он был хорошим человеком и ничего не крал, а Сервуна…

— Как тебя зовут? — понимая, что главное уже сказано, племянница вновь, на этот раз не без сожаления, заставила пылкого собеседника замолчать. Как всякой уважающей себя женщине, ей безусловно льстили те чувства, которые явно испытывал к ней этот очень красивый молодой человек. Однако сейчас попаданку больше заботила полученная от него информация.

— Декар, госпожа, — представился юноша, глядя на неё полными обожания глазами. — Я этуск. Три года назад мой отец, ритор из Момеи, продал меня, чтобы спасти от рабства семерых братьев и сестёр.

— Спасибо, Декар, — девушка торопливо достала из кошелька все оставшиеся там деньги. — Пусть боги помогут тебе обрести свободу.

Их пальцы на секунду встретились, вновь вызвав у Ники странное пугающе-влекущее ощущение: "Вот батман, не хватало ещё мне в него влюбиться!"

— Принять награду из ваших рук высшее счастье! — благоговейно прошептал молодой человек. — Я повешу эту монету на шее под туникой и буду хранить её в память о нашей встрече!

— Прощай! — резко развернулась девушка, и голос её опять предательски дрогнул, когда она бросила ему через плечо. — Ещё раз благодарю, и да хранят тебя боги.

— Что это за раб? — сейчас же набросилась на неё тётушка. — Его прислал принц?

— Нет, — пробормотала погружённая в свои мысли племянница. — То есть да.

И досадливо поморщилась.

— Подождите, госпожа Септиса! Мне надо подумать!

— Что?! — вытаращила глаза родственница, ошарашенная её непривычно дерзкими словами.

"Если Декар соврал…, - лихорадочно размышляла Ника, на шаг опередив свою более старшую спутницу и пропуская мимо ушей её недоуменное ворчание. — А зачем? Как мне может навредить разговор с рабом в императорским саду да ещё средь бела дня? Да никак! Значит, возможно, он прав, и кухарка вполне могла что-то сунуть в паланкин… Например, какую-нибудь безделушку принцессы! Не за этим ли она трясла ими перед нами?"