Чтение онлайн

— Как удобно.

— А ты хотела бы, чтобы она попала в руки к Изабелле? — интересуюсь язвительно.

— Ладно, ты прав, — признает. — Извини. Ты скажешь мне, что было в той записке?

Пожимаю плечами. Да пожалуйста.

— Мэг написала, что, если я под любым предлогом не заберу тебя оттуда, или твои отец и брат угробят себя, защищая твою честь, или ты сама себя порешишь.

В глазах Дилайлы неподдельный ужас. И что-то еще? Стыд?

— Она так написала? — обреченно.

— Да.

— Что еще?

— Рассказала про прошлогоднюю историю на Новом Риме. Про Криса.

Ди отшатывается от меня, с глухим звуком ударяясь лопатками о дверь за спиной.

— Она не могла.

— Угу, — соглашаюсь, чувствуя, как накатывает усталость. Сколько можно оправдываться, в самом-то деле? — Она не могла. Я достал "сыворотку правды" и допросил ее, а про письмо придумал, — поднимаюсь с пола, дергаю покрывало с кровати. — Мы все выяснили, а теперь давай спать. С ног валюсь.

Ди тоже встает, обнимает себя руками, держится на расстоянии.

— Значит, это она попросила меня вытащить?

— Да, — расстилаю на полу одеяло.

— Почему так?

— Импровизировал, — бурчу.

Плюхаюсь на свое самодельное лежбище, начинаю разуваться. В душ я уже сходил, пока дожидался Ди, так что можно спать.

Стягиваю футболку через голову, берусь за ремень брюк.

— Свет выключи, — прошу, — я хочу снять штаны.

Дилайла подходит ближе, теперь руки сложены на груди.

— Снимай так, если не терпится. Ты обещал ответить на все мои вопросы.

Ясно, стриптиз показывать можно, трогать — нельзя. Хорошо, когда все понятно. В наших отношениях явно наметился прогресс.

Тем не менее оставляю штаны на месте. Ложусь на спину, заложив руки за голову.

— Спрашивай, — разрешаю, уставившись в серый потолок.

— Что за сделка с Изабеллой?

— Я делаю роботов — она освобождает рабов. Для безопасности стирает всем память, но отпускает живыми.

— Это сработает?

— Не знаю, — продолжаю изучать потолок.

— Она не лжет?

— Не знаю.

— Ты ей веришь?

— Я не знаю, — повторяю в третий раз. Перекатываюсь на бок, подставляю под голову согнутую в локте руку. — Ди, чего ты от меня хочешь? Я хочу ей верить, но не знаю, можно ли. Поэтому пока так. Это лучший вариант из всех.

Дилайла садится на край кровати. Достаточно близко от меня — ну надо же.

— Ты понимаешь, что она ненормальная? — спрашивает без обиняков.

Не отвожу взгляда, киваю.

— Понимаю. Но очень хочу верить, что не настолько, как кажется на первый взгляд. Давай спать, а? — прошу.

— Давай, — на этот раз соглашается, встает, выключает свет. — Я тоже очень хочу тебе верить, — произносит уже в темноте.

И тоже не может? Она об этом?

— Спокойной ночи, — говорю, наконец избавляясь от одних брюк и на ощупь надевая другие — пижамные.

— Спокойной, — отзывается Ди и тоже шуршит одеждой.

Они не похожи на преступников или на мафиози из кино, как я их себе представлял. Обычные люди: двое мужчин и женщина.

Мужчины гладко выбриты и аккуратно подстрижены, высокие и темноволосые, оба одеты в пальто длиной до середины бедра (у одного — темно-серое, у другого — черное), брюки со стрелками. У того, который в черном, пальто распахнуто и открывает вид на строгий пиджак, белоснежную рубашку и галстук.

Мужчинам лет по сорок, а женщина гораздо старше. Рыжие коротко стриженые волосы тронуты сединой, ярко выраженные морщины под глазами и у рта. Она тоже одета по-деловому: в пальто и брючный костюм, — только на шее яркий голубой шарф.

Мы с Изабеллой стоим посреди забоя в компании Пятилапа и охранников, а троица идет нам навстречу. За ними тоже следует охрана: двое почти лысых мордоворотов, выражением лиц больше напоминающих роботов, а не живых людей.

Под землей нет ветра, поэтому здесь значительно теплее, чем снаружи. Расстегиваю куртку и тут же ловлю на себе возмущенный взгляд Изабеллы.

— Что это? — шипит она, не разжимая зубов и фальшиво улыбаясь для неспешно приближающихся гостей, косится куда-то в район моей груди.

— Что? — не понимаю, опускаю глаза — вроде все на месте.

— Что на тебе надето? — у нее даже губы побелели от бешенства, а учитывая, что она пытается улыбаться, выглядит это по-настоящему жутко.

— Футболка, — отвечаю очевидное: сегодня я надел ярко-зеленую с желтым принтом на груди. Футболка как футболка, удобная, с длинным рукавом.

Изабелла обреченно прикрывает глаза, будто вознося молитву невидимому богу.

— Надо было выдать тебе форму. Какой позор.

Усмехаюсь и ничего не отвечаю. То татуировка на моей руке — позор, то волосы недостаточно коротко подстрижены, теперь вот одежда ей моя не нравится.

— Добро пожаловать, — когда до приехавших боссов остается пара метров, Изабелла срывается с места и шагает навстречу. — Рада снова вас видеть, — приветствует, широко улыбаясь.

— И мы рады, — кивает тот, что в сером и все еще застегнут на все пуговицы. У его пальто высокий воротник-стойка, вынуждающий владельца постоянно держать подбородок приподнятым.

Его спутники молчат. Лысые охранники зыркают по сторонам, пытаясь разглядеть возможную угрозу. Впрочем, это совершенно без надобности: парни Изабеллы уже согнали всех рабочих в дальний угол, чтобы не мешали. Как овец в сарае, ага.

— Позвольте представить вам моего сына, — продолжает выслуживаться начальница местного сектора. — Его зовут Александр.

Глаза всех троих устремляются ко мне. Возникает дурацкое желание помахать рукой и сказать: "Привет". Вместо этого сдержанно улыбаюсь, позволяя себя рассматривать.

— Алекс, познакомься с господином Норрисом, — серый, — господином Шикли, — черный, — и госпожой Корденец.

Господа, надо же. Ну, хоть не их величества.

— Очень приятно, — отзываюсь.

— И нам, — подает голос женщина, и я понимаю, что она еще старше, чем мне показалось. Ее глаза неприятно шарят по моему лицу. — Значит, ты то самое молодое дарование?