Чтение онлайн

— Зяб, каковы твои предположения? — Да, «колоться» я не желала. — Ну основные? С учетом, что на мне защита.

Призрак засопел сердито, но все-таки ответил:

— Предположение, в действительности, только одно: Глун думал о тебе, и тебе удалось увидеть его фантазию.

И второй раз за утро (да-да, на чердаке уже светло было), я едва не рухнула на пол.

— Как это? — ошарашенно выдохнула я. — Почему?

— Почему-почему… почему мужчины о женщинах думают? — пробурчал монстр и, соскочив с «риторики», продолжил: — А в том, что касается вопроса «как»… Технологически все довольно легко: мысли о конкретном человеке сродни телепатическому вызову, то есть их можно уловить и увидеть. И чем сильнее маг, тем, как говорят в твоем мире, четче сигнал. А лорд Глун очень силен, и думал, судя по всему, слишком «громко». Ну и так как ты тоже не последняя по уровню силы, ты эти мысли «услышала».

Офигеть…

— А как же ментальная защита?

— А при чем тут это? Защита предотвращает насильственное вмешательство, а то, что случилось с тобой, как я уже говорил, сродни телепатии. Ты уловила сигнал и по какой-то причине не отмахнулась от него, а предпочла посмотреть фантазию полностью. И, как понимаю, поучаствовать.

— Я не предпочитала участвовать! — Да, ложь. Но кто способен доказать обратное?

— Значит, просто затянуло. Как я уже говорил, многое зависит от силы мага, а лорд Глун очень силен. Непроизвольный легкий захват сознания вполне мог иметь место. Тем более, ты спала, а сон — состояние особой расслабленности, так что…

Бли-ин! Я закусила губу и отступила от зеркала на полшага. Это что же получается? Куратор мечтает меня от… от… вот не о том он мечтает!

— Даш? — вновь позвал Зяба. В этот раз обеспокоенно.

Я же помотала головой — ни слова больше не скажу, ну нафиг такие откровения. Хотя сама от вопроса не удержалась:

— А поконкретнее насчет моего уровня силы можно? Насколько он на это все влияет?

— В смысле? — не поняв вопроса, нахмурился монстр.

— В смысле, какова вероятность, что я не одна? Что куратор не только мне сни… эм… приснился?

Зяба состроил недовольную мину.

— Даш, ты разве еще не поняла? Ты одна из сильнейших. Возможно, вторая по уровню силы на факультете среди студентов. А уровень силы влияет очень. Остальное додумай сама.

Оснований не верить призраку не было, и я-таки додумала. Вероятность того, что Эмиль фон Глун снится другим — практически нулевая. Но это не значит, что он фантазирует только обо мне…

— Ну что ты опять краснеешь? — простонал мой чешуйчатый собеседник.

— Тебе плохо-о-о? — не выдержав, включился в разговор твир.

Вот теперь я с чистой совестью кивнула. Да! Плохо!

Только заморачиваться на этом некогда, потому что уже утро. Скоро занятия, и…

— О-о, — протянул Кракозябр и тут же исчез, чтобы появиться буквально через пару секунд и сообщить: — Дашка, готовься. Комиссия прибыла!

Атмосфера, в которой проходил завтрак, была ожидаемо мрачной. Но причина заключалась вовсе не в прибытии комиссии из Совета, а в предстоящей процедуре прощания. Собственно, явление комиссии вообще никого, кроме меня, не напрягало — ведь в академии объявились не враги, а защитники.

Я тоже пыталась взглянуть на «советников» с этой позиции, но не получалось. Но деваться некуда. Пришлось задвинуть страхи и переживания подальше и, по завершении завтрака, выйти вместе со всеми в главный зал.

Вот тут-то мы и встретились.

Членов Совета оказалось шестеро. Они стояли обособленной группой, сильно выделяясь на фоне нас, студентов. Причем выделялись за счет банальности — цвета мантий.

Все шестеро были в серебряном. А стихийная принадлежность обозначалась с помощью круглой нашивки, расположенной в районе сердца. Я стояла слишком далеко, чтобы разглядеть нашивки как следует, но общий смысл был все тот же — цвет. Красный — огневикам, синий — водникам, желтый — воздушникам, и зеленый — магам Земли.

К слову, в составе присланной группы были маги всех четырех стихий. Но численный перевес ожидаемо оказался у магов Огня. Их было целых три штуки. И они же привлекли мое внимание в первую очередь.

Во-первых, она. Невысокая хрупкая женщина с гривой рыжих волос. Она очень сильно напоминала Кэсси, с той лишь разницей, что Кэсси была юной, а эта женщина юной лишь казалась. И держалась она иначе, нежели моя сокурсница — прямо, строго, с величием, присущим лишь высшим аристократам.

Я не стала спешить с выводами и оценками касательно наших будущих взаимоотношений. Но легкий прищур глаз, которым женщина сопроводила собственнический жест Каста, когда пижон привычно обвил рукой мою талию, я отметила.

Вторую огневичку разглядеть не удалось: та скрывала лицо под капюшоном.

А третий представитель магов Огня был толст и лыс. На его лице читалась усталость. Маг напоминал канцелярского работника, которого едва ли не насильно забросили «в поле». Двое из оставшейся троицы советников тоже ничем особым не выделялись, а вот последний…

Последним оказался тот самый мужчина, который не так давно ругался с Глуном по поводу индивидуальных занятий с иномирянкой. И его присутствие меня, мягко говоря, не обрадовало. Кстати, он магом Воздуха оказался. Н-да, с воздушниками мне определенно не везет.

Рядом с высокой комиссией отирались человек десять — преподы с разных факультетов. А вот ректора, как и Эмиля фон Глуна, в зале не было.

При мысли о кураторе щеки опалило неуместным румянцем, но я этот порыв погасила усилием воли. Не до него сейчас и не до снов. И вообще, кто знает, как там провернется дальше? Возможно, Глуна уже сегодня разоблачат.

А после разоблачения что? Местный аналог Азкабана или казнь?

Воображение тут же подкинуло неприглядный образ: синеглазый брюнет с бессильным оскалом ярости на лице стоит на четвереньках. Его голова покоится на огромной деревянной колоде, а в паре сантиметров над шеей хищно сверкает лезвие топора — палач примеривается, намечает траекторию.

И хотя умом я понимала, что за убийство четверых человек казнь — наказание вполне справедливое, но… по коже все равно мурашки побежали. Невольно сглотнув, я теснее прижалась к Касту.

Пижон знать моих мыслей, разумеется, не мог, поэтому шепнул банальное и не в тему:

— Не бойся. Все хорошо будет.

А в следующее мгновение пространство наполнилось траурной музыкой. Толпа студентов расступилась, пропуская в центр зала процессию из дюжины одетых в алое мужчин, нескольких женщин и Глуна с ректором, которые замыкали шествие.

Я не сразу осознала, что перед нами представители культа Ваула — жрецы и жрицы. Первые несли три урны с прахом и один вполне похожий на земной гроб. А вторые стучали в бубны, отбивая медленный печальный ритм.

Увы, я не отношусь к числу людей, которые воспринимают похороны с отстраненным спокойствием. При виде этого шествия мне откровенно поплохело, вплоть до тошноты. Видимо, поэтому все, что происходило дальше, я воспринимала лишь краем сознания.

Сначала ректор прочитал долгую, не лишенную пафоса речь о Фиртоне. Потом еще более долгую, исполненную неподдельной скорби речь о трех погибших студентах. Церемония прощания, напротив, оказалась короткой — к жрецам, держащим урны, и к опущенному на пол закрытому гробу подошли человек десять, не больше.