Чтение онлайн

— Как где? Дома. Ведь он единственный наследник. Он должен заниматься герцогством.

Кэсси подарила неожиданно снисходительный взгляд. Сказала после паузы:

— Он, прежде всего, маг. Думаю, именно поэтому он здесь. А управление землей… если есть люди, которым можно этот вопрос доверить, то почему нет?

Что ж, дело ясное, что дело темное. И все темнее с каждым днем, если совсем честно. Впрочем, неважно. В конце концов, мне глубоко плевать, что там с Глуном. Касательно него у меня есть лишь одно желание — чтобы этот высокий лорд получил по заслугам. Ну а в том, что касается желаний самого Глуна…

Вспомнить все и залиться краской злости и стыда мне не дали — в аудиторию вошла профессор Милин. И едва эта опасная во всех отношениях женщина заняла место за кафедрой, стало ясно, что явление комиссии из «штаба» грозит нам не только расследованием «несчастного случая», но и повышенным рвением и требовательностью преподов.

— Так, тетради открыли! — строго скомандовала профессор. — Записываем!

Догадка насчет рвения посетила не только меня, и по аудитории пронесся дружный тягостный вздох. Но деваться было некуда, так что тетради мы действительно открыли и в самом деле принялись конспектировать.

Понедельник прошел как в тумане. Изредка выныривая из бешеного водоворота информации, в который нас погрузили преподы, я ждала, что меня вот-вот вызовут на допрос, но этого так и не случилось.

Зато Каста, кажется, все-таки вызвали. По крайней мере, на обед он не явился, и общение с комиссией было единственным объяснением этому «прогулу».

Не обнаружив рыжего в столовой, я сперва хотела попереживать, но, глядя на спокойствие его сестры и «свиты», тоже забила. Что ему, этому бесстыжему, сделается? Тем более тут его мама. Да и сам пижон далеко не прост.

Однако с последней лекции я выходила с затаенной надеждой, что Каст освободился и встретит, чтобы рассказать новости. Но этого, увы, не случилось, а отсутствие короля огненного факультета в обозримом пространстве вызвало легкое разочарование.

Зато едва я свернула на лестницу, встретила другого короля — повелителя всех местных водников.

Ничуточки не стесняясь толпы в форменных алых мантиях, этот король взял меня за локоток и потащил обратно, к опустевшим уже аудиториям. Тот факт, что мы находимся на территории факультета Огня, его тоже ничуть не смущал.

А вот я, напротив, напряглась. И вовсе не потому, что мы из враждующих кланов. Просто чуйкой почуяла — этот столь демонстративный налет не к добру. И не ошиблась!

— Все, детка, теперь колись, — заявил блондин, захлопнув дверь аудитории, в которую втолкнул довольно бесцеремонно.

Я непроизвольно нахохлилась — сложила руки на груди и заломила бровь. А Дорс не постеснялся пояснить:

— Что у тебя с Глуном?

— Прости?

Мое недоумение было не совсем искренним, но даже сыграй я лучше всех лауреатов «Оскара» вместе взятых, мне бы все равно не поверили. Мой собеседник слишком много видел и дураком точно не был.

— Даш, давай без вот этой мишуры, — сказал парень хмуро. — Просто ответь на вопрос, и все. Думаешь, я не вижу, как он на тебя смотрит? — И чтобы точно не отвертелась: — Думаешь, я не видел, как он на тебя позавчера на лестнице смотрел?

Вот тут я вообще опешила. Уж что-что, а взгляды Глуна… Да он же меня глазищами своими синими регулярно убить пытается! Ну а что там позавчера на лестнице было, я вообще не в курсе — неадекватная была, пьяная.

Хотя… он же тогда злился, да? И, если включить мозг, то не трудно догадаться — причиной такого настроения могли стать две вещи: нарушение комендантского часа и детонатор. Вполне возможно, что куратор бесился, решив, будто я проболталась на этот счет. Но ведь Дорс на другое намекает.

Или нет? Или все не так?

В общем, пришлось сказать как есть:

— Дорс, ты прости, но я тебя не понимаю.

Водник устало закатил глаза, я же непроизвольно нахмурилась.

— Дашка, я думал, Глун меня прямо там, на лестнице, и прикопает, — сообщил «синий». — Хочешь, верь, хочешь, нет, но я впервые в жизни очень хотел развернуться и просто сбежать.

Сердце дрогнуло и забилось чаще, но я внимания не обратила. Сказала ровно:

— Он на нарушение комендантского часа злился.

Дорс уверенно мотнул головой и заявил:

— Нет. Тут дело не в правилах. Гхарн, если бы на его месте был обычный парень, я бы поклялся, что это ревность.

Сердце дрогнуло опять, а я беззаботно рассмеялась.

— Не смешно, — перебил водник. Такой же серьезный, как минуту назад. — Даш, реально не смешно, поэтому и спрашиваю. Что у вас? И что было после того, как он тебя увел?

Блин, вот ведь нарвалась на допрос!

— Ничего нет и не было, — с наигранной улыбкой ответила я. — Правда, ничего. А в тот вечер Глун просто довел меня до чердака и в приказном порядке отправил спать. И ушел.

«Синего» такой ответ не удовлетворил. Парень по-прежнему очень суровым выглядел, в изумрудных глазах читался скепсис. Так что пришлось продолжить:

— Дорс, ты ошибаешься. Сам подумай — кто я и кто он. Я — иномирянка. Глун — аристократ. Более того, аристократ, который иномирян ненавидит. Ну а в том, что касается взглядов, так у меня желание развернуться и сбежать с момента нашего с Глуном знакомства присутствует.

Блондина эти откровения не впечатлили. Он хмыкнул, состроил кислую гримасу, а потом заявил:

— Ладно, Дашка, как знаешь. Но обещай — если Глун перейдет границы дозволенного, если станет домогаться, ты не промолчишь и сразу придешь ко мне. И вообще, если что — бегом в башню Воды. Договорились? Доступ я тебе уже сделал.

Я глубоко вздохнула и кивнула. Очень хотелось казаться серьезной, и мне это, видимо, удалось. По крайней мере, продолжения допроса не последовало — Дорс одарил очередным хмурым взглядом и покинул аудиторию.

Лишь после того, как водник вышел, я позволила себе тихонечко застонать. Черт-черт-черт!

Ужас, но слова про ревность не только зацепили, но и польстили. Сердце действительно забилось чаще, а в душе шевельнулось какое-то очень теплое чувство. А самое жуткое — взять и попросту отмести эти слова я не могла.

Я не могла вздернуть подбородок и заявить — нет, это неправда! Слишком хорошо понимала, что подобная реакция со стороны Глуна вполне возможна. Ведь он думает обо мне, он меня… хочет.

Впрочем, ревность Глуна — сущий пустяк в сравнении с другим. С тем, что я все-таки ненормальная. Я — извращенка!