Чтение онлайн

Логика подсказывала — да. Подтверждая это, в памяти всплыл недавний разговор с Кэсси. Как там она сказала? Мятежный? Действительно, похож.

К тому моменту, как мы добрались до нужного зала, страха во мне поубавилось, зато появилась хмурая собранность. Ну а когда я осознала, что стою в знакомом помещении с зеркалами — том самом, где меня Шанарин мучила, захотелось застонать и удариться головой о стену.

Как ни странно, ядовитый аристократ мое настроение заметил. И спросил, заломив бровь:

— Что не так?

— Занятия с Шанарин, — призналась я.

Эмиль фон Глун улыбнулся уголками губ, сказал ровно:

— Да, забавное было время.

Я пожала плечами, потом кивнула. Время действительно было забавным. Тогда все было проще — никаких покушений, никаких расследований, а синеглазый брюнет был всего лишь преподом с дурным характером, а никак не убийцей.

От воспоминания о том, кто именно передо мной стоит, по спине побежали мурашки. Я приказала себе абстрагироваться от этого знания, но вышло плохо. Несколько минут назад, в другой аудитории, я об этом не думала — была слишком увлечена магией. В данный момент увлеченности не имелось.

И опять мое настроение заметили.

— А что не так теперь? — спросил Глун.

Я мотнула головой и промолчала. Но куратора тишина не устроила.

— Чего испугалась? — вновь подал голос он. — Если боишься, что получится как в прошлый раз, то зря. Бесконтрольные выбросы силы довольно редки и, как правило, случаются только при первом раскрытии души.

Офигеть! А я-то думала, что во время занятия теорией мне просто показалось! Зато сейчас сомнений нет — Глун действительно пытается сделать вид, будто все как обычно. Будто ни ловушки на высшей магии, ни обнаруженного мной детонатора не было.

Черт. Не могу сказать, что мне нравится такой подход, но это определенно лучше, нежели выяснять отношения. Да и кто я такая, чтобы бросать ему в лицо обвинения? Для предъявления обвинений у нас целая комиссия есть.

Так что да, игру я приняла.

— Кстати, о раскрытии души… — Я невольно поморщилась. — Знаете, она раскрылась, а я никакой разницы не почувствовала. И чего с нею все так носятся?

Вопрос я, конечно, задала, но надежд на внятный ответ не питала. Думала, Глун сейчас снова этой их вымораживающей философией загрузит, но…

— Все просто. И странно, что ты до сих пор не поняла, — отозвался куратор. — В каждом маге Огня есть некий блокиратор. Когда душа раскрывается, этот блокиратор слетает. Это все равно что убрать плотину с реки или снять оковы с узника. Когда душа раскрылась, магия начинает стремительно набирать силу. — Глун выдержал паузу, хмыкнул и продолжил с какой-то особой интонацией: — После того, как душа раскрыта, держать магию под контролем гораздо трудней. Тяга к практике становится прямо-таки неудержимой. Студенты под действием этой тяги чего только не совершают. Вплоть до преступлений. От проникновения в библиотеку с целью воровства учебников, в которых заклинания описаны, до незаконного применения этих самых заклинаний.

Вот после этого заявления я чуть не рухнула. Но лицо все-таки удержала, и… и даже ресницами непонимающе хлопнула! А что? Не знаю, как остальные, с раскрытой душой, а лично я ничего не крала! И на практике не применяла! И даже готова поклясться в этом на их поларской библии!

— Я не стала сильней, лорд куратор.

— Да неужели?

Удивление Глуна было до того наигранным, что я смутилась. А профессор, наоборот, повеселел. Шагнул навстречу и… даже не предложил, а практически потребовал:

— Сделай пульсар.

Я инстинктивно отступила и подарила Глуну хмурый взгляд. А он повторил, уже мягче:

— Сделай пульсар, Даша. Только не сдерживайся. Не пытайся контролировать его силу.

Я шумно вздохнула и нахмурилась опять. Не пытаться контролировать силу? Блин, но это вообще-то страшно — мало ли сколько энергии вырвется. Да и вообще, как можно отпускать контроль? Без контроля маленький костерок может в лесной пожар перекинуться. А тут не просто огонь, тут магия!

— Дарья? — вырвал из раздумий Глун.

Я помотала головой, в попытке избавиться от лишних мыслей и страхов. После чего зажмурилась и глубоко вздохнула.

Пульсар. Вызвать пульсар, не заморачиваясь на пожарной безопасности. Я смогу. Хотя бы потому, что самой интересно.

Ощущение было очень ярким, очень сильным, и я едва не вскрикнула, почувствовав нестерпимый жар в груди. А потом распахнула глаза и едва не закричала снова. Просто пульсар… он был не таким, как обычно. Больше, пусть и ненамного, и ярче раз в десять.

И ввиду наличия у меня учебника по трансформации первичной энергии огня, я прекрасно поняла, что эта интенсивность света означает — минимум затрат на заклинания четвертого и пятого уровня, и скорость воспроизведения заклинаний очень по местным меркам приличная.

Глядя на мое вытянувшееся лицо, Эмиль фон Глун усмехнулся. Но не желчно, а как-то мягко, по-доброму. Я же набралась наглости и попросила:

— А свой пульсар покажите? Такой, который без ограничений.

Честно? Вот даже толики уверенности в том, что он согласится, не было. Однако куратор кивнул, отступил и…

Он глаза не закрывал! Более того, смотрел на меня! И, слегка завороженная этим взглядом, я пропустила момент, когда в воздухе вспыхнула искра. Зато вспышку, после которой искра обратилась пульсаром, не заметить было невозможно.

Невозможно просто потому, что пульсар Эмиля фон Глуна был ярче солнца! И размером оказался почти как баскетбольный мяч, а может, и больше. Невероятно! Да с таким пульсаром даже боевые заклинания не нужны, потому что вот этого «мячика» вполне достаточно, чтобы разнести любое препятствие на пути!

— Нравится? — ворвался в мои мысли голос Эмиля.

— Очень, — искренне выдохнула я.

А в ответ услышала совершенно нелогичное:

— Что у тебя под мантией?

— Э-э? — Я ошарашено вытаращилась на мужчину.

— Хотя без разницы, — продолжил Глун. И добил: — Снимай.

— Что снимать? — Нет, я не поняла!

— Мантию, разумеется, — невозмутимо ответили мне. Потом окинули долгим, пристальным взглядом и добавили: — Полного обнажения для этого урока не требуется.

Слово «этого» Глун подчеркнул, и я невольно залилась краской. Ответом на мое смущение стала тонкая, едва уловимая улыбка. И все бы ничего, но черт возьми! Он препод, и с его стороны подобные шутки недопустимы. Особенно в свете тех «распрекрасных» снов, которые мучают меня едва ли ни с первого дня в академии!