Чтение онлайн

Я пожал плечами. Ну, здесь наверняка ко всему привыкли.

Редакция представляла собой здоровенное помещение без перегородок — то, что в моем мире именовали опенспейсом. Как по мне, отвратительное решение. Никакого уюта, все сидят друг у друга на головах и вечно галдят. Не понимаю, как можно сосредоточиться в такой обстановке, особенно журналисту.

Окна в пол были завешаны горизонтальными жалюзи, и солнечные лучи, врываясь в полутемный зал, подсвечивали завитушки дыма и парившую в воздухе пыль. Я подошел к одному из корпевших над клавиатурой сотрудников.

— Извините, пожалуйста. Не подскажете, как найти Сергея Васильевича Андрюшина?

Лысоватый мужичок вздрогнул, моргнул и указал на самый дальний стол у окна.

— Там он, если обедать не ушел.

— Спасибо.

Андрюшин распекал кого-то по телефону. Судя по содержанию громогласных реплик, доставалось какому-то болтуну. Заметив меня, журналист понизил голос и прищурился.

— Перезвоню позже, — бросил он и швырнул трубку на рычаг. — Глаза меня не обманывают? Михаил Николаевич собственной персоной?

— И вам доброго дня, — улыбнулся я. — Найдется пара минут?

— Раз уж вы добрались до этой дыры, с моей стороны будет сущим хамством не уделить вам время, — на удивление вежливо отозвался журналист. — Кофе? Чай не предлагаю. Он у нас скверный.

— Пожалуй, обойдусь. Здесь есть место, где мы можем поговорить наедине?

Андрюшин уставился на меня светлыми выцветшими глазами.

— Михаил Николаевич, давайте сперва кое-что проясним. Если вы пришли предъявить мне претензию из-за статьи…

Я жестом перебил его.

— Не претензию. Меня интересует источник.

— Тем более я мало чем смогу помочь, — пожал плечами Андрюшин и потянулся за сигаретами. — Дело в том, что сведения о вашем задержании я получил в виде пакета. Фотографии, причем весьма скверного качества, и записка. Отправитель пожелал остаться неизвестным. Принес какой-то мальчишка из уличных босяков.

Фотографии… А вот это уже было интересно.

— Могу я на них взглянуть?

Журналист замялся.

— Вообще-то это противоречит нашей этике.

— Сергей Васильевич, этике противоречит то, что вы опубликовали непроверенные сведения и поставили под угрозу мою репутацию. Хорошо, что повод плевый. А если бы вам подсунули что-то более скандальное?

— Прошу простить мою дерзость, но со скандалами вы пока что успешно справляетесь и без помощи анонимов, — усмехнулся Сергей Васильевич. — Взять ту же дуэль…

Нужно было заставить его заговорить. Угрожать я не хотел — не в редакции же, в самом-то деле. Впрочем, был еще один способ развязать язык.

Я достал из кошелька десятирублевую купюру.

— Давайте притворимся, что все здесь на десять минут лишились принципов, — я протянул деньги журналисту.

Андрюшин укоризненно на меня взглянул, однако подношение принял.

— Момент. Нужно поискать… — он принялся рыться в папках, которыми с горкой был завален весь стол. — Так… Кажется, вот они.

Из папки выпал простой бумажный пакет, и Андрюшин лихо выпотрошил его. В ладони упали распечатанные фотографии и записка.

“Михаила Николаевича Соколова, сына графа Соколова, задержали по подозрению в причастности к поджогу и сопроводили в Тайное отделение”.

И все. Ни подписи, ни подробностей. Тогда понятно, почему статья была высосана из пальца. К тому моменту, как Андрюшин получил подарочек, там уже вовсю работали государевы люди. Много ему бы не рассказали — тайна следствия, а простые работяги просто мало что знали. И все же Андрюшин умудрился раскопать связь между пожаром на полигоне и инцидентом на рыбном хозяйстве.

— Фотографии плохие, — проворчал Андрюшин. — Явно сделаны на пленку, причем фотограф плохо настроил аппарат. Потому и пришлось ставить в макет ваш прошлогодний портрет.

Пленка? Тоже интересно. Пользоваться пленочником имело смысл только если фотограф был одаренным. И явно не дотягивал даже до уровня любителя, судя по смазанному фокусу и плохой экспозиции.

— Сдается мне, у меня появился поклонник, — задумчиво проговорил я, листая снимки. — Или преследователь. Ибо я уж точно не тяну на фотомодель.

“Вели” меня от города. Все фотографии были сделаны возле Петропавловки. Быть может, кто-то хотел убедиться, что я все-таки туда попал.

Я вернул снимки Андрюшину. Досадно. Считай, вхолостую съездил.

— И как вы умудрились на основании этой весьма сомнительной информации сделать пусть и жиденькую, но статью?

Сергей Васильевич самодовольно ухмыльнулся.

— Профессионализм, ваше сиятельство. Главное — зацепка. А дальше ищи, разговаривай, наблюдай. В нашем деле волка ноги кормят. Не поработаешь — не получишь гонорар. Платят ведь за публикации, здесь на окладах не сидят.

А он и правда оказался молодцом.

— Отличная работа, хотя и направлена против меня. Только в следующий раз, если не возражаете, я буду рад предоставить вам личный комментарий.

Андрюшин с недоверием на меня уставился.

— Даже так, ваше сиятельство?

— Я из тех, кто предпочтет быть прессе другом. Если вы понимаете, о чем я.

— Полагаю, да.

Я скользнул взглядом по вчерашнему выпуску “Вечернего Петрополя” — первую полосу украшала разгромная статья о похождениях одного из старших братьев Кости Денисова. И у меня появилась идея.

— Желаете ли заработать дважды на один материал, Сергей Васильевич? Позволите предложить вам тему следующей статьи?

Журналист продолжал глядеть на меня с подозрением.

— Считаете, я стану писать заказуху?

— А если я предложу тему, что будет интересна лично вам?

Андрюшин воровато огляделся по сторонам и прошептал:

— Излагайте.

— Значит, вас интересует Семен Павлович Шувалов…

Андрюшин задумчиво размешивал кофе “три в одном” в пластиковом стаканчике. Ничего лучше в его личном ящике не нашлось, и мы переместились на импровизированную кухню для обсуждения деталей.