Чтение онлайн

— Не отвечают, — сказал я, оставив попытки установить ментальный диалог. — Мы сами.

Денисов кивнул.

— Ладно. Расклад не такой уж и скверный.

Атаковавший пытался отстреливаться, но мы перевешивали числом и обрушили на окно, откуда на нас напали, смесь всех быстрых боевых заклинаний.

— Нужно пойти за ним, — сказал я. — Хочу взять языка, если получится его найти. Отвлечешь внимание?

Денисов скривил лицо.

— Опять пытаешься меня беречь?

— Да. Это не твоя война.

— Теперь моя, — безапелляционным тоном заявил Константин. — Кем бы он ни был, он заплатит.

В такие моменты идея сосватать Денисова Корфу переставала казаться мне совсем уж безумной. По психотипу он вроде даже подходил…

В нас перестали лететь огненные шары, и на несколько секунд на разрушенной террасе воцарилась тишина — лишь ветер да шум автомобилей доносились снизу.

— Тогда идем.

Я усилил “Берегиню” и залез на перила, чтобы спрыгнуть прямо на тротуар. Здорово сэкономит время — дальше только дорогу перебежать.

И в этот момент услышал крики со стороны внутреннего зала. Вопили несколько женских голосов, и на них орал уже знакомый мне. Перовская.

Денисов инстинктивно дернулся, чтобы ей помочь. Я замешкался. Черт его знает, что могло происходить в самом ресторане. Вдруг на гостей тоже напали?

Денисов ломанулся внутрь, а я, чертыхнувшись, спрыгнул с парапета и бросился за ним.

— Бегом! Вниз! — командовала растрепанная Перовская. — Не туда, дура!

Она схватила перепутавшую направление девицу и едва ли не кубарем отправила ее вниз по лестнице. Растрепанная, длинноногая, даже сейчас с неуместным чуть распутным прищуром, она уставилась на нас.

— А вы чего стоите?

Девица, которую она было отправила вниз, вернулась за ней.

— Марь, идем! Пусть сами разбираются…

Она дернула подругу за руку, и с плеча Перовской слетела сумочка на длинной цепочке. Ридикюль с тяжелым стуком грохнулся на пол, раскрылся, и оттуда вылетело что-то металлическое и куча мелких пластиковых баночек.

Фотоаппарат. Явно старый, чем-то похожий на “Зенит”. И контейнеры с пленками.

Меня как молнией прошило.

Мы с Перовской одновременно бросились к камере, но я схватил ее первым.

— Отдай! Отдай! Это личная вещь.

— Ага. Только сперва посмотрю.

Перовская ухмыльнулась и отступила на шаг.

— Ну давай, смотри, как мы с подругами отмечаем девичник, — сказала она. — Ничего-ничего, я подожду. Мне-то спешить некуда.

Я умел пользоваться пленочными фотоаппаратами. Дед увлекался, поэтому у нас был целый чемодан с “Зенитами”, “Киевами” и “ФЭДами”, а к ним — куча оптики и неизменная красная лампа для проявки.

И поэтому я знал, что пленку можно было засветить. Вероятно, именно этого Перовская сейчас и добивалась.

— Держи ее, — велел я Денисову. Поднял с пола сумочку и сунул в нее трофеи.

Константин озадаченно взглянул на меня.

— Чего?

— Держи ее, говорю. Не дай уйти. Она может быть замешана.

А ведь и правда могла. Как минимум у Перовской был мотив точить на меня зуб. По крайней мере она считала меня виновным в том, что ее драгоценный Забелло отошел в мир иной. А раз винила, то могла и гадостей всяких наделать. Например, фотографии.

— Просто поверь мне, — сказал я.

Перовская, видя, что Денисов склонялся на мою сторону, зашипела, сбросила босоножки и попыталась припустить вниз по лестнице. Костя оказался быстрее и притащил ее обратно, пока я возился с пленкой.

Дерьмовый выбор. Я ведь мог попытаться пойти за тем, кто нас атаковал. Но вместо этого решил устроить несанкционированный обыск Перовской. Если я сейчас ошибся с выбором, это будет полный провал.

Перовская попыталась вывернуться, но Денисов заломил ей руки и с мольбой посмотрел на меня.

— Пожалуйста, скажи, что ты знаешь, что делаешь. Я не хочу делать ей больно просто так.

— Я тебе щас сама больно сделаю! — взвизгнула девушка и принялась сучить ногами. — Я тебе башку наизнанку выверну! Заставлю гипоталамус играть в футбол мозжечком, сучий ты потрох.

Надоела она мне. Сконцентрировав силу из ментального потока, я подошел к ней, насильно приложил ладонь ко лбу и принялся прожигать ее защиту.

— Ты… Ты… Пожалеешь…

— Я уже о многом пожалел, Марианна, — ответил я и сотворил сонное заклинание. — Отдохни пока.

Девушка обмякла в руках у Денисова. Константин смотрел на меня с ужасом. Подружка Перовской предпола смыться, подхватив ее дорогие босоножки.

— Может все же объяснишь, что происходит? — спросил Константин, закинув пребывавшую в сладком беспамятстве однокурсницу на плечо. И без того короткая юбка ее платья задралась, так что мне пришлось с усилием дернуть ткань и прикрыть срам.

— Непременно, — кивнул я. — Но сначала найдем фотоателье. В машину, быстро.

***

Я вернулся с проявленными пленками к машине. Денисов курил в открытое окно, на заднем сидении мирно спала колдовским сном наша пленная красотка. До чего же милой была Перовская, когда молчала.

— Успешно? — Спросил Константин, когда я забрался на водительское место.

— Ага. Пришлось заплатить по тройному тарифу, но все быстро проявили.

— Значит, момент истины? Или все же сперва объяснишь этот маневр с Марианной?

Я положил руки на руль и ткнулся в них лбом.

— За мной следили. Передавали фотографии о моих перемещениях в газету — причем только те, что потенциально могли вызвать ненужные вопросы. Я выяснил у журналиста, что фотографии были сделаны на старый пленочник. А Перовская на меня зуб точит. Когда из ее сумки выпал этот старый “Оптикус”, я соотнес одно с другим…

— На всякий случай подумай, как собираешься извиняться, если на пленках и правда окажется девчачья попойка, — хмуро ответил Денисов. — Я ведь с ней раньше близко общался, с Марианной. Мы еще со школы знакомы. Раньше она была другой.

— Какой?

— Приятной. Простой. Без этих вот выкрутасов. А сейчас смотрит на всех как на говно. Это ее Забелло испортил. Она как сошлась с ним, так резко переменилась. А после того, как он погиб, и вовсе стала невыносима. Для нее теперь люди что мусор. Даже те, что желают ей добра.