Чтение онлайн

Проститься с Джинни Уизли пришли не только многочисленные родственники и некоторые старые друзья, но и многие Пожиратели Смерти, и почти весь персонал Даркпаверхауса. А надгробную речь после маленького человечка с клочковатыми волосами произносил сам Лорд Волдеморт.

Не хотелось Невиллу Лонгботтому встретиться здесь и с теми членами Ордена Феникса, кого, как знала теперь Гермиона, он считал предателями. Ему и так приходилось работать в школе, руководимой МакГонагалл.

А более всего остального, наверное, не хотелось бы ему повстречаться на этой кладбищенской земле с облачённой в траур, мрачной и постоянно хмурящейся Беллатрисой.

– Я понимаю, Полумна, – тихо сказала Гермиона, опуская в землю глаза. – Спасибо, что пришла ты.

– Хотела проститься, – просто сказала бывшая когтевранка. – Пред лицом смерти равны все, здесь нет сторон и различий. Это люди, которые вырастили тебя? – спросила она затем, кивая на стоявших в стороне Грэйнджеров и Робби.

Последнему было решено не моделировать память, ибо он нормально перенёс потрясение, а изменения требовали бы создания очень большого пласта ложных воспоминаний, чтобы объяснить исчезновение Джинни и переезд Гермионы с дочерью от мистера и миссис Грэйнджер, где она больше оставаться не могла.

Гермиона не говорила с Робби до дня похорон, с ним беседовали целители и другие волшебники. Сегодня, перед церемонией погребения, они поговорили здесь, перед кладбищенской оградой.

В другой раз молодая ведьма подивилась бы тому, как стойко воспринял Робби и невообразимое для маггла существование мира магии, и её, Гермионы, вынужденный отъезд и разрыв с ним. Но сейчас ей было почти всё равно. Она старалась вообще не думать. Ни о чём. Потому разговор получился сухим и кончился очень быстро. И с того времени Робби уже не пытался заговаривать с ней.

– Да, – ответила Гермиона на вопрос Полумны Лонгботтом. – Она жила со мной последние месяцы, и мама с папой очень привязались к ней.

– Джинни любили все, кто её узнавал, – вздохнула Полумна. – А где же твоя девочка?

– Етта у бабушки в Баварии.

– Это правильно. Незачем травмировать ребёнка ещё больше. Ведь она тоже, должно быть, привязалась к Джинни…

Гермиона не ответила, а лишь кивнула, отводя в сторону глаза. К горлу опять подступил комок рвущихся наружу рыданий. За эти дни её настроение так часто менялось: от равнодушного отупения – к жгучей боли, от жгучей боли – к ледяной ярости.

Полумна попрощалась и направилась в сторону семьи Уизли. Снова беря под руку молчаливого Люциуса, Гермиона видела, как она сказала несколько слов, а потом удалилась с кладбища вместе с отцом, направляясь в сторону большого холма к своему дому.

Внезапно очень сильно захотелось уйти отсюда как можно скорее, чтобы не видеть всего, что происходит вокруг. Чтобы не видеть этого чёрного памятника, и этих цветов, и этих лиц… Гермиона уже хотела предложить Люциусу трансгрессировать в поместье, когда совершенно неожиданно постаревшая и сломленная горем Молли Уизли подошла к ней и заговорила с наследницей Тёмного Лорда впервые за пять с половиной лет.

– Простите, – неуверенным, тихим и охрипшим голосом начала она, глядя в землю. – Гермиона, могу я сказать тебе пару слов?

Несколько ошеломлённая ведьма кивнула и даже робко улыбнулась Молли, отходя вместе с ней в сторону, под тень высокого раскидистого дуба, росшего над старой могилой Маврикия Пруэтта, прадеда миссис Уизли.

– Хочу попросить у тебя прощения, – тихо сказала пожилая ведьма, всё ещё не глядя Гермионе в глаза. – За всё. Я так запуталась… Мне кажется, я схожу с ума. И лучше бы оно так и было… Что-то случилось с этим миром, я перестала понимать, что происходит вокруг. Всё не так, – она поднесла к глазам скомканный платок и промокнула слёзы, а Гермиона отметила про себя, как постарели её руки: уже не тёплые и нежные руки матери и хозяйки, но скрюченные пальцы дряхлой старухи. – Всё встало с ног на голову, – продолжала Молли голосом, полным заунывного отчаяния. – Гарри Поттер убил мою дочь, – миссис Уизли не сдержалась и судорожно втянула носом воздух, сделав небольшую паузу. Она говорила спокойным голосом безнадёжности, от которого сердце разрывалось на части. – Он, тот, кем мы гордились и на кого уповали, убил мою девочку… А самые проникновенные слова над её телом произнёс Тот-Кого-Боялись-Называть. Я ничего не понимаю, Гермиона, – миссис Уизли впилась своими шершавыми скрюченными пальцами в ладони молодой ведьмы. – Я больше не в силах ничего понять! – перешла на шепот Молли. – Наверное, я всю свою жизнь ничего не понимала… Прости меня.

– Что вы… Миссис Уизли… Я, – захлебнулась в словах молодая ведьма, – я никогда и не думала в чём-то винить вас, мне не за что вас прощать!

– Я винила, Гермиона! – с мукой во взгляде произнесла её скорбная собеседница. – Я винила тебя, люто винила не один раз. Прости мне это, если сможешь.

– Забудьте, миссис Уизли! – пробормотала ведьма. – Считайте, что ничего и не было. Не отчаивайтесь. Всё это ужасно… Ужасно, но… вам есть, ради чего жить дальше! У вас осталось шестеро здоровых детей, у вас маленькие внуки!

– Да, – с блеском в глазах вдруг отчаянно закивала Молли. Её взгляд, резкими перепадами меняющийся с растерянного и бессмысленного на внимательный, сосредоточенный и разумный, и тон, то блуждающий и бессодержательный, то чётко сконцентрированный на внезапно пойманной идее, создавали впечатление разговора с умалишенной. – Да, Гермиона! – с возбуждением продолжала Молли. – Могу я просить тебя? Имею ли я право о чём-то тебя просить?

– О чём угодно, миссис Уизли, – полным сострадания голосом сказала молодая ведьма.

– Поговори с Роном. Прошу тебя! Он словно одержимый, твердит о мести. С ним стрясётся беда! – с отчаянием зачастила Молли. – Я не переживу, если и с ним что-нибудь случится! Поговори, умоляю тебя! Ему нужно чем-то заняться, отвлечься от всего этого. Всё равно он не сможет… Он погубит себя! Гермиона, хоть ты образумь его, он же ни в чём не виноват…

– Хорошо. Хорошо, миссис Уизли, – горячо пообещала наследница Тёмного Лорда, – я сделаю всё, что в моих силах.

– Спасибо тебе, – лихорадочно зашептала старая ведьма. – Спасибо за то, что умеешь простить. Понять. Я так долго этого не умела. Я потеряла столько лет… Потеряла столько лет из-за своего упрямства, а теперь её нет, моей маленькой девочки, – всхлипнув, закончила она.

У Гермионы в горле стоял горький комок, и затекла рука, крепко стиснутая в пальцах миссис Уизли, но она не смела освободиться, боясь обидеть несчастную женщину.

– Могу я… – неуверенно сказала вдруг Молли, будто о чём-то вспомнив, – могу я спросить… ещё одну вещь?

Гермиона с готовностью кивнула, и полубезумная колдунья ещё сильнее стиснула её руку, заговорив быстро и сбивчиво, путая нежелающие подчиняться слова:

– Ведь ты… ты была её подругой, ты должна знать, Гермиона. – Миссис Уизли доверительно заглянула в дрожащие карие глаза своей собеседницы. – Скажи мне, – она запнулась и отвела взгляд в сторону на покрывшуюся трещинами могилу прадеда, – скажи… от кого ждала ребёнка моя дочка?

Гермиона смутилась и тоже поглядела в сторону.

– Это не мой секрет, миссис Уизли, – вздохнула она после паузы, задумчиво смотря через плечо старой ведьмы на чернеющий мраморный памятник. – Могу сказать вам одно. Джинни ждала ребёнка от человека, которого любила больше всего на свете. И она была счастлива. Свои последние годы она прожила очень-очень счастливой…