Чтение онлайн

Большой сиреневый занавес, всегда застилавший одну из стен кабинета Волдеморта, на этот раз оказался приподнятым: и за ним обнаружилась большая картина в золочёной раме, изображающая светлую комнату, обставленную в стиле Людовика XIV. Рама картины была оплетена странными, едва заметно мерцающими цепями: они, будучи нарисованными по контуру холста, у границ выходили наружу, становились объёмными, оплетаясь вокруг, и снова «ныряли» в изображение с другой стороны. Казалось, что литые оковы покачиваются от несуществующего сквозняка и издают почти неслышный скрежет.

У левого края полотна в большом кресле, сложив руки на животе поверх длинной серебристой бороды, сидел никто иной, как Альбус Дамблдор. Волшебник, чьего изображения никто не видел со дня его смерти, портрет, обвинённый когда-то в трусости, виновник скандала, о котором давно забыли.

Когда Гермиона распахнула дверь, Волдеморт повернулся к ней, и старый директор с картины тоже устремил на молодую ведьму взгляд ярко-голубых глаз из-под очков-полумесяцев. И улыбнулся.

– Рад вас видеть, мисс Грэйнджер, – поприветствовал он оторопевшую колдунью до боли знакомым голосом.

– П-профессор Дамблдор?! – выпалила она, вытаращив глаза. – Ой. Прошу прощения, Papa.

– Чем вновь не угодила тебе Габриэль? – полунасмешливо осведомился Волдеморт.

– Я-а… Да ну, оставим это. Профессор Дамблдор! – Гермиона впилась в портрет поражённым взглядом. – О, я считала, что ваше изображение пропало навсегда!

– Волею Тома, так оно и есть, – развёл руками старый директор, добродушно кивая на диковинную цепь, овивающую раму картины.

– Так значит, все эти годы…

– Присаживайся, Кадмина, – прервал её Волдеморт. – Дамблдор, не стоит лукавить: будто это полотно опустеет, сними я чары!

– Отнюдь, мой друг. Должен же я следить за тем, что здесь происходит.

– Наблюдать, – поправил Тёмный Лорд.

– Воля твоя: наблюдать, – легко согласился директор. – Иного мне не остаётся. Лишь с сожалением наблюдать за тем, что натворил.

Гермиона удивлённо подняла брови, а Дамблдор вздохнул.

– Мы многое, увы, до конца понимаем слишком поздно, – печально заметил он.

– Профессор… – Гермиона бросила неуверенный взгляд на Волдеморта.

– Если хочешь, можешь побеседовать с Дамблдором. – Тёмный Лорд сделал паузу. – Наедине, – снисходительно добавил он. – Когда пожелаешь.

– Это очень великодушно, Том, – иронически заметил директор.

– Некоторые исповеди полезны, – невозмутимо произнёс маг в ответ.

– Не думаю, что дойду до исповеди, – прищурился портрет старого директора.

– Ну так выслушаешь её. Исповедь моей дочери чем-то будет для тебя приятна.

– Я не… – начала было Гермиона, но умолкла, поймав внимательный взгляд голубых глаз старика.

– Потолковать о заблуждениях, разочарованиях и надеждах, – продолжал Волдеморт, – иногда довольно поучительно.

– Я сегодня немного спешу, – смущённо сказала леди Малфой. – Да и… нужно собраться с мыслями.

– Когда тебе будет угодно, Кадмина, – пожал плечами её отец. – И передавай мои наилучшие пожелания министру. И Люциусу.

Гермиона кивнула, ничуть не удивляясь его осведомлённости, и встала, направляясь к трансгрессионному кругу.

– До свиданья, профессор Дамблдор, – попрощалась молодая ведьма. – До свидания, Papa.

И трансгрессировала в поместье.

– Чистая работа, Том, – не без иронии заметил портрет, когда она исчезла.

– Не нужно льстить, Дамблдор: моё первое зелье свернулось…

* * *

Гермиона трансгрессировала в свою спальню. Там было пусто, и первым делом она направилась в комнату Генриетты.

Её маленькая дочь просияла при виде матери и с разбегу бросилась обниматься.

– Мама! Мама! – Етта отпустила ведьму и стала на ноги, счастливо улыбаясь. – Мама, смотри, как я могу!

С этими словами она сделала очень серьёзное лицо, набрала в грудь воздух и, несколько секунд постояв так, оглушительно чихнула – отчего левитировала, на миг зависла в футе над полом и со смехом плавно пустилась вниз. Широкое платье вздулось вокруг хохочущей девочки.

– Мисс Генриетта! – возмутилась Рут, дородная гувернантка Гермиониной дочери. – Как вы себя ведёте?! Добрый день, миледи.

– Здравствуйте, мадам Рэйджисон.

Девочка повернула голову и показала своей воспитательнице язык, а потом прошипела матери на парселтанге:

– Рут – такая занууууууда!

– Нужно слушать мадам Рэйджисон, – с напускной строгостью попеняла Гермиона.

– А Рут сказала, что нельзя просить Оза рассказывать мне перед сном сказки! – наябедничала Генриетта свистящим шёпотом. – Она ложится спать и оставляет меня одну! Она читает мне перед сном какие-то глупости, а Оз рассказывает интересно и долго, прямо пока я не усну. А Рут вчера пошла попить молока, заглянула ко мне и застукала Оза – она сказала, что надерёт ему уши, если ещё раз увидит в моей комнате! Мама, она же не станет колотить Оза, правда? Ему и так всё время влетает! Она наябедничает Люци, мама! Скажи ей!

– Мисс, вам не пристало шипеть, когда можно говорить по-людски, – не выдержала гувернантка. – Вы что, слова позабыли?!

– Всё в порядке, Рут. Отдохните полчасика, а мы с Еттой посекретничаем. Я сама поговорю с Люциусом, – пообещала Гермиона, когда почтенная дама вышла, – никто не тронет твоего Оза, но он должен быть осмотрительнее, когда пробирается к тебе рассказывать сказки.

– Он сказал, что будет прятаться под кроватью и говорить очень тихо, – сообщила Генриетта. – Сегодня он может что-то рассказать нам обеим! Правда, мама? Ты уложишь меня спать?

– Только если Оз развлечёт тебя до моего прихода. У нас сегодня гости.

– Тэя и Клио? – с надеждой спросила малышка.

– Нет, мистер и миссис Яксли.

– Уууу, – сморщила носик Генриетта. – А мы пойдём в гости к Тэе и Клио?

– Если очень хочешь, я отправлю Дафне сову, – со вздохом пообещала Гермиона.

– Я очень хочу! – заверила девочка, доверительно заглядывая матери в глаза, а потом захлопала в ладошки. – Я не видела их со дня своего рождения!

– Ещё не прошло и двух недель, – улыбнулась Гермиона.