Чтение онлайн

– Что ты сказал?! – повторила она.

Волшебник засмеялся, прижимая Гермиону к себе той рукой, которая находилась у неё под платьем.

– Никаких дуэлей, заверяю тебя! Просто дружеская услуга.

– Ты что?! Ты издеваешься надо мной?! – Она отстранилась, упирая выпрямленные руки в его грудь. – Не попросил же он…

– Да чтобы я без разрешения прикоснулся к жене своего друга? За кого ты меня принимаешь?! – расхохотался волшебник.

Гермиона вытаращила глаза. Пользуясь её замешательством, он прижал наследницу Тёмного Лорда к себе и сделал несколько весьма недвусмысленных манёвров рукой под её одеждой.

Гермиона с силой вырвалась и вскочила на ноги.

– Ты или рехнулся, или… – задыхаясь, выпалила она.

Волден веселился вовсю, глядя на растрёпанную, возмущенную ведьму.

– Какая верная жена! – похвалил он. – Люциус будет тронут!

Не слушая больше, Гермиона выскочила из гостиной и, миновав коридор, в ярости ворвалась в кабинет своего супруга.

– Какого дьявола?! – взревела она, распахивая дверь с такой силой, что петли жалобно скрипнули. Люциус, невозмутимо восседавший за столом, с задорным интересом посмотрел на неё.

– Двадцать три минуты, – объявил он. – Зачем же ты так рано убежала?

– Ты…

– Не ценишь отеческой заботы…

– Ты!..

– Вот так: решаешься сносить все муки ревности ради возлюбленной, – горестно посетовал он, – а она так легкомысленно отвергает все твои…

– Сумасшедший негодяй!!! – закричала Гермиона.

– Какой взрыв эмоций! Какие чувства! – Люциус развалился в кресле, закинув ногу на ногу и взирая на неё с насмешливым восхищением. – Браво! Наш маленький план увенчался грандиозным успехом! О, только не нужно плакать. Ведь я забочусь только о тебе…

– Мерзавец, – простонала Гермиона, попятившись, – ты… ты просто… Это ни в какие ворота…

– Натурально словно заново родилась! – подытожил Люциус с наигранным восторгом.

Гермиона развернулась и выскочила из кабинета.

– Ты ко мне, дорогая? – осведомился Макнейр, на которого ведьма налетела в холле.

– Сожри вас всех квинтапеды! – зло бросила она, почти бегом поднимаясь по лестнице.

В комнате разъярённая ведьма первым делом схватилась за сигареты. Но она пылала сейчас настоящим бешенством и больше всего хотела выговориться. А ещё уж точно не собиралась оставаться на ночь в одной с Люциусом спальне. Потому, затушив окурок, она наспех привела себя в порядок, досадливо вытирая злые слёзы, и трансгрессировала в Даркпаверхаус, в главный круг у поста привратника.

В холле оказалось людно и шумно: было около семи часов вечера, гимназисты спешили на ужин. Гермиона торопливо вышла из трансгрессионного круга и, коротко постучав, вошла в привратницкую.

Рон сидел у деревянного стола и при свете тусклой свечи чистил от воска большие серебряные канделябры. При виде Гермионы он улыбнулся с радостным недоумением, отложил замысловатый подсвечник и встал.

– Вот так сюрприз! Ты не дома?

Гермиона не сдержалась и всхлипнула.

– Эй, что случилось?! – встревожился Рон, подходя ближе. – Гермиона, на тебе лица нет! Садись.

Она послушно опустилась на деревянную кушетку у стены. К горлу комком подступала обида, губы предательски задрожали.

– Я… я снова буду надоедать тебе своими проблемами, – предупредила она с вымученной улыбкой, стараясь взять себя в руки.

– Да ради Мерлина – тут не очень-то весело, – хмыкнул Рон. – Будешь сливочное пиво?

– Уж лучше огневиски, – буркнула Гермиона.

– Эй, да что случилось? – подозрительно спросил рыжий верзила, вытаскивая с антресолей початую бутыль.

За время работы в гимназии Рон окреп и поздоровел, из-за чего, благодаря своему высокому росту, смотрелся настоящей громадиной. Его довольно длинные и пребывающие в постоянном беспорядке волосы потемнели, приобретя стойкий терракотовый с проседью цвет, а выцветшие во время мытарств с Гарри веснушки, отдельно почти неразличимые, придавали лицу неравномерный медный оттенок. Рон, не отличавшийся особой аккуратностью, таскал засаленную, напоминающую старый халат мантию грязно-оливкового цвета, огромные стоптанные башмаки и помятую остроконечную шляпу, похожую скорее на ночной колпак и чаще выступающую в роли тряпки, чем в качестве головного убора.

Привратник опустил на стол мутную бутыль с огневиски и вопросительно посмотрел на Гермиону, рукавом протирая измазанное мелом (он натирал смесью мела с каким-то раствором серебро) лицо.

– Даже не знаю, как сказать, – пробормотала молодая ведьма, скривившись. – И притвори дверь плотнее, пожалуйста: я буду курить. – Рон послушался. – А теперь налей мне огневиски.

– Да что стряслось, Гермиона?! Дома что?

– Дома, – мрачно кивнула она, закуривая. – Мой муж меня «развлекает».

Рон нахмурился. Вообще-то он терпеть не мог Люциуса с тех самых пор, как довольно неожиданно узнал об их с Гермионой, тогда ещё не узаконенных, отношениях. Рон был неприятно поражён своим открытием, но сдерживался довольно долго. Однако когда подруга объявила о своём приближающемся замужестве, он не выдержал и попытался даже протестовать.

Тогда наследница Тёмного Лорда рассказала всю историю своих давних взаимоотношений с Люциусом Малфоем.

Сказать, что Рон был поражён – значит не сказать ничего. Он впал от этой новости в какое-то подобие ужаса и, Гермиона это прекрасно видела, совершенно не мог такого понять.

Вообще за время своей работы в гимназии Гермиона очень сблизилась с Роном. Он был для неё чем-то вроде отдушины, старым верным другом, к которому можно было приходить, чтобы, тайком запершись в привратницкой, напиваться сливочным пивом и вспоминать прошлое. С ним было просто, не нужно было играть и как-то светлело на душе.

Но вот всё, что касалось Гермиониного супруга, Рона ощутимо напрягало. Когда-то они пытались беседовать на эту тему, но так и не нашли взаимопонимания. Теперь, при упоминании Люциуса, Рон опять помрачнел.

– Ты, кажется, не шибко этому рада, – заметил он, отвечая на её реплику.

– О да! – в сердцах бросила Гермиона. – Он, знаешь ли, решил, что я скучаю! Что моя жизнь не блещет разнообразием! – с каждым словом Гермиона говорила всё более высоким голосом. – Что мне нужны новые эмоции!

– Смотрю, вызвать их ему вполне удалось, – осторожно заметил Рон.

– О oui! Ещё как удалось, разорви меня грифон!

– М-да? И что же он сделал? – хмуро спросил её приятель, разом осушая рюмку огневиски.