Чтение онлайн

– А если бы выяснилось, что его убили? – стояла на своём Гермиона.

– Что за бред ты городишь?! Это был несчастный случай! Взрыв во время эксперимента.

– Но если он не случаен? Ты никогда об этом не думал?

– Зачем кому-то убивать Джорджа?! – вскинул брови Фред. – Гермиона, не занимайся ерундой. Если его и убили – то твои дружки.

– Они мне не дружки! – возмутилась ведьма. – С чего ты взял, что это дело рук Пожирателей Смерти?

– Я взял?! Это ты пришла среди ночи и стала городить ерунду!

– А ты всё равно во всех возможных бедах обвиняешь mon Pere! – сердито бросила наследница Тёмного Лорда.

– Потому что прямо ли, косвенно ли, он действительно повинен во всём, – скрестил руки на груди Фред, не сводя с неё упрямого взгляда.

– Не нужно утрировать ситуацию, – сморщилась Гермиона. – Сильные мира не могут вовсе обходиться без жертв. Это оправданная…

Она осеклась на полуслове, вспомнив открывшееся во время слежки за Габриэль. Так ли оправдана всякая их жертва?..

– А ты защищаешь его, всё равно защищаешь! – горько посетовал тем временем рыжий колдун. – Пытаясь выгородить его, ты на самом деле ищешь, как выгородить себя. Но ведь ты сама его боишься!

– Я не…

– Ты говоришь, что я безвольный и слабый потому, что лишь болтаю, – перебил Фред. – Но я хоть не слеп! И не лгу себе и окружающим. Куда как проще под эгидой разума смириться, придумать себе уродскую лживую философию, чтобы не нужно было воевать! – присел он на любимого конька. – Оправдывать злодеев и восхищаться их деяниями куда как удобнее, нежели признать зло и бороться против него!

– Да ведь ты не борешься, – попыталась защититься Гермиона.

– И обвинять тех, кто не потворствует твоей изуродованной логике, с которой так легко существовать, тоже проще во сто крат, – парировал маг.

– Но Фред! – задохнулась от возмущения ночная гостья, тоже распаляясь. – Прости, конечно… Ты винишь меня в том, что я существую, а сам ты разве живёшь? Ты говоришь, что, упрекая тех, кто со мной не согласен, я упрощаю себе жизнь – а что делаешь ты? Не лучше ли каждому придумать себе, пусть и извращенную, но философию, помогающую существовать в относительной гармонии с происходящим? Чем ежечасно изнемогать от притеснений и лишений вселенской несправедливости бытия? Пока не поверишь в то, что страдаешь, – и живётся вроде как хорошо. Есть такая маггловская шутка – из произведений Некрасова русские крестьяне узнали, как им плохо живётся. И таких примеров в истории – миллион. К чему ворошить умы, которым помочь нельзя? Мешать им нормально существовать так, как они умеют? Без несбыточных планов и грандиозных мечтаний, порождённых романтиками, многим бы куда проще и счастливее жилось!

– Это логика раба или тирана, Гермиона, – оборвал Фред. – Не свободного человека.

– Свободных людей не бывает.

– Когда-то в детстве та Гермиона Грэйнджер, которая ещё была человеком, боролась за освобождение домовых эльфов, – задумчиво начал упрямец.

– Хороший пример, – перебила ведьма. – Самый что ни на есть отличный! Боролась! И это была грандиозная глупость! И безмерная жестокость по отношению к самим эльфам. А я не слышала их возмущённых протестов и старалась насильно всучить им свои уродливые шапки!

– Теперь ты раздаёшь им поручения и считаешь, что так много лучше и гуманнее. Потому что удобнее для тебя.

– Освобождённый эльф теряет смысл жизни.

– Был Добби.

– И была Винки, – парировала Гермиона. – Давай говорить о большинстве.

– Не вижу смысла вообще говорить с тобой. Сверху так здорово защищать рабский строй.

– Снизу так легко негодовать. А коль, не дай Моргана, как-то получится прорваться наверх, – баста? Уже и рабство не столь возмущает?

– Это ты о себе? – сощурился Фред.

– Разрушая что-то, нужно строить иное взамен, – с жаром сказала ведьма. – По-настоящему иное, чтобы оправдать цену разрушения. Хотя её ничем оправдать невозможно.

– Не дочери Волдеморта об этом говорить, – скривился волшебник. – Ты сама себя загнала в угол. Так оправдания нет? И ему?

– Нет, – мрачно признала Гермиона. – Но он уже это сделал. А ты ратуешь за то, чтобы всё повторить. Развязать новую войну, когда всё только-только уладилось. Хорошо, что ты только развиваешь полемику, и жаль, что не все такие, как ты.

– Хвала Пресвятой Богородице, что и не все подобны тебе, – скривился Фред. – Спокойной ночи, Гермиона. Мне завтра рано вставать. У рабов ответственный матч по квиддичу.

* * *

На следующий день, сразу после окончания игры, в которой с ошеломляющим перевесом в триста десять очков победила сборная Огня, Гермиону неожиданно позвала к себе Амаранта, использовав в качестве посланца школьного эльфа с запиской.

Явившись в кабинет провидицы, леди Малфой обнаружила там выставленный в центре круглый стол, на котором поблёскивал отражениями свечей полный воды небольшой таз. Рядом со столом высилась тумба, увенчанная фарфоровым чайным блюдцем. Шторы плотно задёрнуты, Амаранта, одетая в длинное синее платье, с волосами, собранными сзади в тугой высокий хвост, стоит около с видом сдерживаемого ликования.

– Мы что, будем гадать? – спросила не сильно сведущая в подобных вещах Гермиона и вскинула брови.

– Преврати, пожалуйста, это блюдце в чашку, – велела Амаранта вместо ответа, жестом указывая на тумбу.

Недоумевая, Гермиона достала палочку и выполнила просьбу. Амаранта кивнула.

– Смотри внимательно, – прищуривая свои небесные глаза, обронила она.

А затем окунула правую руку в таз с водой – кожа мгновенно сморщилась, а суставы выгнулись, приобретая очертания птичьей лапки. Амаранта загребла ладонью жидкость и плеснула пригоршню на трансфигурированную кофейную чашку. И та под влиянием этой воды медленно оплыла, снова приобретая вид блюдца, будто бы магия была смыта с неё и сползала расплавленным воском.

– Один из братьев Чарли долгое время работал в лондонском отделении банка «Гринготтс», – сообщила Амаранта восторженно замершей подруге. – Его знакомый гоблин смог достать это для него. – Полувейла поставила на фарфоровое блюдце небольшую флягу, вынутую откуда-то из-под стола. – Она заколдована, – сообщила Амаранта, – там осталось шесть литров «Гибели воров», думаю, тебе этого вполне хватит.

С этими словами полувейла вновь подошла к тазу и, прежде чем Гермиона успела её остановить, зачерпнула обеими руками воды и плеснула себе на лицо.

Красота, словно расплавленное золото, сползла с него вместе с каплями зачарованной влаги. Иссиня-бледное, изуродованное шрамом лицо старухи, расчерченное прорезями глубоких морщин, заострилось, приобретая птичьи черты истинного лика вейлы. Ярко-красные глаза вампира с вертикальными зрачками сморгнули воду, оставляющую на белоснежной атласной шее Амаранты дорожки пожелтевшей дряблой кожи, напоминающие подтёки кислоты, выплеснутой красавице прямо в лицо.

– Что ты делаешь?! – в ужасе отшатнулась Гермиона.