Чтение онлайн

В разных религиозных (и не только религиозных!) учениях может быть своё собственное понимание того, в каких именно ситуациях дозволено скрывать свою веру или убеждения. А сам принцип хорошо известен всем имеющим опыт гонений.

7 сунниты — представители самого многочисленного направления в исламе. Трудно сказать, какова была их численность в Сирии в 13 веке, но в наши дни к представителям этой конфессии принадлежит примерно 82 % мусульман страны. Как и в христианстве, в исламе между представителями разных течений существуют идеологические противоречия, не раз приводившие к междоусобной вражде, а порою и кровавым столкновениям.

Как воин перед битвою в вине

Нуждается, так остро я нуждался

В воспоминаньях счастья и старался

Былое вспомнить, что живет во мне.

Вот тайна выживанья на войне:

Сначала думал я, потом сражался.

(Байрон «Чайльд Роланд дошел до Тёмной башни»)

Освободив руки, я выпрямился и, не обращая внимания на изумлённые взоры, стал доставать из системного хранилища запасной комплект одежды, оружие, доспехи… Да уж, представляю, как это должно смотреться со стороны. Именно так — выпученные глаза, приоткрытый рот. Надо бы сказать что-нибудь, пока невольные свидетели лишнего не возомнили. Обращаясь к скованному Нафизу я попытался спокойно объяснить:

— Ваш эмир ошибся, он посчитал меня слабым. Меня, и силу, стоящую за мной. А за мной стоит Бог. Кто может быть сильнее Бога?

Мне никто не ответил. Ассасин безмолвствовал, но тоже выглядел потрясённым. Хм-м, только обвинений в колдовстве мне сейчас не хватало.

— Я служу Господу и Посланникам Его. У меня нет времени на споры и убеждение, поэтому властью, данной мне архангелом Гавриилом, дарую вам обоим малое посвящение.

Может быть эту фразу стоило произвести как-то более торжественно, превратить нехитрое действие в целый ритуал, но обстановка как-то не располагала. Да и Нафиз оставался прикованным к стене тюрьмы с разведёнными руками. Какая уж тут торжественность? В конце концов, это ведь не рыцарское посвящение.

«Призыв к оружию» не требовал касания, даже чужого согласия не требовал, а нуждался лишь в указании объекта, которому требуется присвоить системный статус воина. Если этот объект удовлетворяет ряду требований, конечно. При этом отвечал я за сделанный выбор перед самим Гавриилом. Глаза смотрящих на меня арабов «остекленели. Сейчас у них в голове звучит Голос, и усваиваются базовые системные навыки. На совершенно примитивном уровне, соответствующему их низкому статусу в иерархии Системы. Они не получат ни знания языка, ни даже возможности видеть свои параметры. Лишь самый низший ранг (F-) «интуитивно-понятного управления» и «подсказки». Вряд ли они осознают сейчас происходящие с ними изменения. Главное, что они получили, — это потенциальная возможность расти в уровнях, увеличивать свои параметры, изучать системные навыки и пользоваться артефактами Системы. А дальше — всё будет зависеть от них самих, и их удачи, конечно.

Сейчас для них над моей головой должна отразиться системная информация, хоть и предельно скудная для всего лишь воинов. Гм, а что они видят? Зелёную полосу союзника над моей головой? А они вообще поймут, что это значит? Я ощутил лёгкое беспокойство.

— Коснись меня рукой и попробуй мысленно задать вопрос о том, кто я.

Ассасин, чуть качнувшись, неуверенно вытянул руку, а потом дёрнулся, как от удара, и рухнул на колени, склоняя голову. Его лоб звучно соприкоснулся с каменным полом, но он не обратил на это внимания.

— Теперь ты, — я шагнул к Назифу, касаясь его скованной ладони.

Тот сначала напрягся, потом расслабился, а затем лишь натянувшиеся цепи удержали его от порыва тоже пасть ниц. Оба араба как оцепенели, пожирая меня глазами.

— Теперь приглядитесь друг к другу. Это нужно, чтобы вы поняли кто вы и кто я.

Арабы смерили друг друга странными взглядами, а затем стражник шагнул к скованному узнику и коснулся его рукой. Оба на мгновение замерли, будто к чему-то прислушиваясь.

Понимая, что меня сейчас могут принять за Махди — мессию, согласно магометанской вере, скрыто живущего на земле, чтобы вернуться во время конца света, — поспешил прояснить ситуацию.

— Я не мессия, а лишь карающий и защищающий мир меч Бога. Один из многих. Архангел не спустится на землю по одному лишь моему зову, хотя, скорее всего, услышит.

Задумался, говорить ли им о том, что голос, который они слышали, это не Глас Божий, а всего лишь реакция Системы? Поймут ли они объяснение? Поверят ли? Или я лишь всё испорчу? Но и умолчать — означает солгать. Могу ли я осквернить свои уста ложью? Чувствуя некоторую внутреннюю неловкость, всё-таки пояснил:

— Глас, который вы слышали, — не Глас Божий, а отвечающий на уместный вопрос своего рода божественный свод законов, Третий Завет, или Система, как его ещё иногда называют, бесстрастный и равнодушный, написанный одним из ангелов по велению Господа, ещё до создания Адама. Обычно людям ни к чему о нём знать, и спроса для них за незнание в этом случае тоже нет. То есть с вами говорит Книга, а не сам Господь. Если бы вы умели читать на языке Бога, то увидели бы незримые непосвящённым письмена, а не услышали Глас. Этот свод законов сам следит за своим соблюдением, а некоторые говорят, что и сам себя пишет. Впредь, он будет иногда вам подсказывать относительно природы вещей. Знайте также, что с древнейших времён Падший пытается использовать написанные в нём правила во зло, а Господь следит, чтобы он не смел их нарушать прямо.

Слегка припугнуть неофитов показалось мне правильным, но надо бы их и подбодрить.

— Отныне вам открылось частица божественного знания. Та, которую я могу и имею право вам дать. Вы получили не только знание, но и возможности, которых не имеет абсолютное большинство людей. Однако и хлопот у вас добавилось, ведь теперь за вашими поступками будет пристально и беспристрастно следить сам Бог. Не лично, а посредством свода законов, который некоторые называют иногда Системой. Но не тревожьтесь незнанием, — свод божественных правил, Система или Третий Завет, как его ни называй, — следит лишь за соблюдением законов и правил, записанных в нём самом, и обычно не карает за проступок сразу со всей тяжестью, а сперва как бы предупреждает.

Я расскажу обо всём позднее, а пока знайте, что существуют три основных ступени посвящения: воин, оруженосец и рыцарь. Ваш текущий статус — воин, и он низший из всех. Вам мало что открылось, вам меньше всего дано, вы почти ничем не отличаетесь от обычных людей, но и спрос с вас куда менее строг. Быть может, однажды вы заслужите повышение статуса, и тогда вам откроется большее.

Обманув и напав на меня, ваш эмир переполнил чашу терпения Господа.

— Его надо казнить? — первым сориентировался ассасин. Вопрос прозвучал слишком деловито, и я задумался, одновременно одеваясь, — насколько мне поверили? И не пройдёт ли ошеломление от Голоса слишком быстро?

Стражник почтительно стал помогать затянуть ремни пластинчатого доспеха. Тяжелее кольчуги, чуть стесняет движения, но защита, даруемая им, выше. Впрочем, доспех — это лишь приложение к воину. Ах да, мне ведь задали вопрос.

— Конечно, надо, — ответил я и строго добавил, — но боюсь, ограничиться только этим уже не получится. Сам посуди, тебя к нему не пропустят, без подготовки ты не прорвёшься, а терять время я не могу. Так что мне придётся идти самому. Допустим, найду, хотя замок и велик. Допустим, что найдя, я прорублюсь сквозь охрану, сколь бы много её ни было, и воздам ему по заслугам. Скорее всего, мне это даже удастся, ведь эмир не ждёт нападения, а я, скажу без прикрас, хорош в бою. Но есть ли у меня шансы одолеть сотни воинов, которые захотят отомстить за его смерть? Конечно же, нет. А значит, даже в случае успеха мне придётся отступать, так как умирать из-за столь ничтожного человека я не собираюсь. Но если я отступлю, то не смогу забрать обратно своё серебро, отобранные у меня вещи, не смогу помочь семье Назифа и оставшимся христианским рабам. А если мне случится погибнуть, то я не смогу помочь и вашим семьям. Так стоит ли начинать то, что не может хорошо закончиться?

Сбитый с толка низарит растерянно молчал, и я продолжил.

— Эту крепость придётся брать. Какова текущая численность воинов эмира?

Мне ответил Назиф.

— После тревоги гарнизон крепости был значительно усилен за счёт возвращения части сил, ушедших ранее в поход на Акру. Хотя даже после этого он составляет лишь четверть от положенного.

— Сколько?

— Примерно пятьсот воинов и под сотню стражи.

В повисшую паузу вмешался ассасин.

— Некоторые могут встать на нашу сторону, но их не хватит для захвата.