Чтение онлайн

— Это понятно, — принцесса хмыкнула, — если ты выполняешь волю Божью, переданную через Посланника Его, то что тебе слова простого священника, быть может даже неграмотного? А на четвёртом уровне тоже даются какие-то права?

— Не знаю. Обычному рыцарю не поднять уровень владения богословия выше третьего, кроме как по личному разрешению Гавриила. Стражи Грааля имеют право выучить навык до следующего — четвёртого — уровня. Но я не тороплюсь получить эти знания.

— Почему?

— Ангел-хранитель сказал мне, что во многих знаниях — многие печали, и посоветовал не спешить. Подобные знания не привилегия, а тяжкий груз, который не каждому по силам. Так что не стоит спешить взваливать его на свои плечи, а тебе не стоит мне завидовать. Тем более что у тебя тоже есть шансы однажды стать Стражем. Как заслужить расположение Гавриила ты знаешь. — Я улыбнулся, глядя на её лицо, принявшее уморительно-озадаченное выражение.

В воздухе на несколько секунд повисла пауза. Лишь в стороне негромко всхрапывали кони.

— А что тут произошло? — гораздо спокойнее спросила принцесса, уже по-арабски. — Кто это сделал?

— Турки, скорее всего. Обычный набег.

— Турки? А кто это?

— Бич божий, — я невольно поморщился.

— Бич? — Хехехчин озадаченно нахмурилась, а потом усмехнулась. — Я слышала, что окружающие народы так называют нас.

Со стороны жадно прислушивающихся к нашему разговору воинов донеслись приглушённые смешки.

— Всё в мире относительно, как говорит одна знакомая нам обоим особа. Так что — да, тут есть над чем задуматься. Для местных жителей бичом Божьим являются тюрки, а для самих тюрок — твои соплеменники. Уверен, что твой народ тоже честно заслужил это прозвище.

— Ха! — принцесса фальшиво оскорбилась и гордо улыбнулась, выпрямляя спину.

За её спиной тихо фыркнула Мэрион.

— Мы их догоним?

— У нас есть более важные дела, чем гоняться за местными разбойниками.

Хоронить тела мы не стали. Лишь сложили в одном из домов, загородив дверной проём от зверья. Копать могилы — напрасная трата времени. Погибших похоронят уцелевшие жители, когда наберутся храбрости, чтобы вернуться. К тому же, это ещё и просто опасно. Судя по следам, разграбивших селение разбойников было под три десятка, а такое количество представляет угрозу даже для нас. Конечно, они ничего не сделают десятку воинов во главе с рыцарем, но кто знает, что у них в головах? А от случайной стрелы не заговорён никто.

Отдохнув, отряд неторопливо выступил вперёд, привычно вытягиваясь вереницей. Всадники слегка покачивались в сёдлах в такт лошадиному шагу, очень неспешному, так как мало что изнуряет всадника сильнее, чем движение рысью. Такая скачка иногда даже используется в качестве наказания для нерадивого оруженосца или брата.

Дело в том, что при движении шагом конь последовательно поднимает и ставит одну за другой все четыре ноги. Скорость получается низкой, почти как у идущего налегке пехотинца, но и тряска для всадника минимальна. При движении рысью конь одновременно переставляет две ноги по диагонали и двигается примерно втрое быстрее, то есть около трёх лиг в час (около 12-15 км/час; примечание автора). Если попытаться ускориться ещё сильнее, то в какой-то момент конь просто перейдёт на движение галопом. Это уже совсем другое движение ног, с элементом подвисания тела в воздухе, когда ни одно из копыт не касается земли. Вот только редкий рыцарский конь сумеет продержаться в таком темпе больше половины лиги, то есть двух-трёх километров. Это одна — две минуты по времени. А потом устанет, причём гораздо раньше наездника. А вот двигаться рысью тренированный конь может долго, практически весь день от заката до рассвета. И в этом случае первым взвоет от усталости именно всадник. Поэтому иногда этот способ и применяется в качестве альтернативного наказания, если провинившийся — лицо благородного происхождения и просто выпороть его на конюшне нельзя, так как это будет унижением его (или её) достоинства. И скажу так: иной раз я предпочёл бы, чтобы меня выпороли.

Бок о бок ко мне пристроились принцесса и Мэрион, играющая роль знатной дамы и телохранительницы. У меня были большие сомнения насчет талантов альвийки как актрисы, но пока она справлялась. И если поначалу кривилась, то потом вошла во вкус и даже стала, по-моему, находить в этом какое-то удовольствие. В любом случае, с её присутствием оставалось только смириться. «Кысмет» (сложное философское понятие, переводится как неизбежность, предопределённость, рок; примечание автора), — как сказал, пунцовея от стыда, один из моих новых вассалов, сцепившийся с ней языками и посрамлённый в поединке. Надо сказать, после этого все насмешки в адрес Мэрион как отрезало. Нет, её не стали считать своей, просто правильно оценили собственные шансы. Никто из воинов не желал оказаться тем, в кого будут насмешливо тыкать пальцем, говоря, что он проиграл схватку женщине. Можно было бы сказать, что она джинн, это тоже сняло бы напряжение, но так вышло даже лучше.

Так или иначе, но после захвата Маргата и последовавшей за завершением миссии суетой потребовалось публично обозначить статус союзницы. Мысль выдать её за свою сестру или жену я отогнал как нелепую, да и просто опасную. Прибыв в христианский город, я буду вынужден назвать своё имя и происхождение. Мои слова наверняка проверят и узнают, что я прибыл в Левант на галере ордена один, без родни. Кроме того, против этого предложения почему-то резко высказались присутствовавшие на совете девушки. Исключая саму альвийку, которая лишь напоказ ухмылялась. Можно было бы заявить её знатной дамой, но тогда у окружающих возникли бы вопросы касательно её происхождения, на которые и мне, и ей было бы трудно ответить. В результате, пришлось просить остаться с нами Хехехчин. Мне было очень неловко, но принцесса неожиданно согласилась. Там возникла проблема с верительными грамотами великого хана монголов, которых у девушки с собой конечно же не было, так как они остались на далёкой Суматре, с посольством. К счастью, этот вопрос смогли как-то решить, причём без меня. Пришлось раскошелиться за беспокойство, но, с учётом обстоятельств, можно сказать, что я дёшево отделался. Кажется, Избранная и сама опасалась оставлять меня один на один с коварной альвийкой. Ещё бы! Но сделка с её хозяйкой была заключена мною, а значит и крест этот — мой. Я предлагал Марии остаться, и поехать с нами, но долг звал её в другое место. Что до принцессы, то ей, с её слов, всё равно было нечем заняться.

Разумеется, о присутствии столь высокопоставленной особы требовалось уведомить монголов. Пусть жених Хехехчин мёртв, а новый хан ещё не избран, но игнорировать прибытие посланницы своего сюзерена они не могут. Ибо не дай Бог с ней что-нибудь случится. Император Хубилай не спустит с рук подобного оскорбления, а без его утверждения ни один кандидат не станет новым ильханом. Принцесса настоятельно рекомендовала мне донести эту мысль до всех окружающих.

Так что мне пришлось приказать доставить пред наши очи самых значимых купцов, торгующих с монголами, и предъявить им верительные грамоты Хехехчин и саму принцессу. Как один из них смотрел на большую квадратную алую печать на свитке… «По мандату небес, пусть (император) живет долго и счастливо»2. А потом натурально пал ниц просто перед бумажным свитком и, кажется, даже хотел облобызать принцессе сапоги, но оробел и не осмелился. Сама девушка в голубом церемониальном шёлковом платье, с украшениями из нефрита и бирюзы, с крупной чёрной жемчужиной на подвеске, смотрелась просто потрясающе. Осанка — как у королевы, лицо — непроницаемая маска. За весь разговор она не проронила ни звука, а её верительные грамоты я предъявлял лично, так как традиции её народа прямо запрещали ей брать что-либо от просителей или передавать им из рук в руки. Встать на ноги упавший ниц купец не осмелился даже когда приём закончился. Так и отползал к двери тронного зала на карачках, постоянно кланяясь и припадая лбом к полу. Но при этом цепко удерживая в руке выданный на расходы увесистый мешочек с серебряными монетами и грамоту, написанную Хехехчин.

Что ж, если Мария действительно сможет доставить эту делегацию в столицу ильханата, то события могут принять интересный поворот.

2 Императорская печать Китая, или Наследственная печать царств — одна из величайших реликвий Китая. Пропала около X — XIV вв. н.э., но значение реликвии было таково, что о ней помнят и в наши дни. Обстоятельства и точное время утраты неизвестны. Таким образом, наличие оттиска этой печати на верительной грамоте Хехехчин — дело хотя и вполне возможное, но всё-таки является авторским вымыслом.

Эта печать на протяжении многих веков переходила от династии к династии. Её рассматривали как атрибут власти, символизирующий Небесный мандат — источник легитимации правящей династии. Статус печати соответствовал статусу священной реликвии, вызывая практически религиозный трепет. Поэтому падение ниц перед её оттиском для китайца того времени — абсолютно естественная реакция. К тому же, в Китае того времени полагали, что пропуск к власти и великой судьбе выдаёт человеку Небо.

Нефрит, бирюза, чёрный жемчуг, голубой шёлк — всё имело значение, и эти цвета и материалы неспроста входили в комплект церемониальной одежды монгольской (китайской) принцессы.

Китайский дипломатический протокол на взгляд европейца был чрезвычайно унизительным. Но тогдашних китайцев не интересовало мнение западных варваров.

(примечание автора)

Путешествие — штука не только утомительная, но ещё и довольно скучная. Кони идут медленно, а один и тот же ландшафт перед глазами приедается очень быстро. Даже если поначалу всё и кажется внове. Единственное развлечение — разговор на ходу. А кроме меня, равного по статусу собеседника для девушек не было. Так что поддерживать беседу пришлось именно мне. Не такая простая обязанность, между прочим. Что до статуса, то хоть принцесса и не ровня простому рыцарю (и даже барону), но мой статус стража Грааля поднимает меня на уровень высших светских владык. Но не выше, ведь всякая власть — от Бога. Альвийка — отдельный случай. В теории, по положению она равна Марии — Избранной. С другой стороны, она поклоняется демонице, а не Господу, да и вообще не человек. И всё-таки она благородной крови, как и я, и Хехехчин, а её высокий статус признан Посланником Божьим.