Чтение онлайн

За перепалкой мужчин я не следил.

Потому что заметил: Рита Баранова вновь улеглась на асфальт. Она не смотрела ни на своего спасителя, ни на его противников. Рита направила взгляд в небо, не шевелилась.

Я тряхнул Котову за плечо.

Сказал:

— Лена, с Ритой беда. Вызывай скорую помощь. Таксофон рядом с кафе.

Добавил:

— Бегом!

Котова кивнула, соскочила со скамьи.

Мы побежали в разные стороны: Лена метнулась к углу дома, а я поспешил к Рите.

Ветер шелестел молодой листвой деревьев и кустов. Со стороны прятавшегося за соседней пятиэтажкой проспекта доносилось рычание автомобильных моторов. По двору дома, где проживал профессор Баранов, разносились мужские голоса: вооружённый скалкой Олег Котов на повышенных тонах спорил с обступившими его мастерами по ремонту мопеда. На меня спорщики внимания поначалу не обратили. Как не замечали они и лежавшую на земле Риту Баранову, уже секунд тридцать не подававшую признаков жизни.

Дистанцию от скамейки до Барановой я промчался со скоростью атакующего леопарда. Сердце в моей груди ещё не сообразило ускорить темп сокращений, как я уже склонился над Ритой и двумя пальцами прикоснулся к её холодной шее. Почувствовал толчкообразные колебания стенок сонной артерии: слабые, но вполне отчётливые. Выдохнул тихое ругательство. Заметил на лбу Барановой росинки пота. Приподнял Ритину голову, провёл ладонью по волосам на её затылке — кровь там не обнаружил.

Стянул с себя свитер, сунул его Барановой под голову. Видел, что Ритины веки вздрагивали, словно она вот-вот откроет глаза. Я поправил рукава своей тельняшки, выпрямился — взглянул на мужчин, всё ещё соревновавшихся в угрозах и колкостях. Хмыкнул. Сорвался с места. Три удара я нанёс за четыре секунды. Мужские голоса стихли. Ремонтники мопеда шумно выдохнули при встрече с моим кулаком. Стали на тротуар в позах журнальных столиков. Прервавшийся на полуслове Котов опустил скалку.

— Баста, карапузики, кончилися танцы, — сказал я.

Холодный ветер погладил меня по спине. Он напомнил, что седьмое марта в Новосоветске — ещё не лето. Намекнул, что я рановато разделся до тельняшки.

Я поёжился.

За моей спиной раздался голос Олега:

— Что с ней?

Я не обернулся, но ответил:

— Как минимум, сотрясение. Скоро приедет скорая. Разберутся.

Я видел, что получившие от меня «таблетки для памяти» ремонтники мопеда поочерёдно вспоминали: они не четвероногие, а прямоходящие. Усатый и красноносый самостоятельно оторвали ладони от земли. Толстощёкому я помог — схватил его за ухо и резко потянул голову Ритиного соседа вверх. Ухо Поросёнка хрустнуло, но не оторвалось. Его владелец громко взвизгнул, выпрямился и тут же встал на цыпочки. Я наклонил голову, посмотрел в его крохотные поросячьи глазки — те влажно блеснули.

— Дошутился? — спросил я.

Выпустил покрасневшее ухо, отвесил Поросёнку звонкий подзатыльник. Отбросил ногой к кустам пивную бутылку, из которой вытекала тёмная жидкость. Вдохнул витавший в воздухе аромат пива.

Посмотрел на притихших ремонтников.

— Слушайте меня, бандер-логи, — сказала я. — Мне по барабану, что вы живёте в этом дворе. Хватайте свой драндулет и уматывайте от этого подъезда. Хоть домой, хоть в тартарары.

Я снова заглянул толстощёкому в глаза. Заметил четыре почти параллельные кровавые полосы у него на лбу. Увидел и скользнувшие по щекам Поросёнка похожие на бисер слезинки.

Спросил:

— Бандер-логи, вы слышали меня?

Поросёнок кивнул.

Я заметил, как закивали головами и его приятели,

— Вот и прекрасно, — сказал я. — Пошли вон.

И громко скомандовал:

— Быстро!

Ремонтники устремились в стороны, будто потревоженные тараканы: Поросёнок прижал ладонь к уху и ринулся в подъезд, а его приятели подхватили мопед и неуклюже побежали вдоль дома (топот их шагов эхом разносился по двору). Я посмотрел на Котова. Олег склонился над Ритой, словно прикидывал: не сделать ли ей искусственное дыхание. За его спиной поблёскивали в свете фонаря стеклянные осколки от бутылки. От двух уцелевших бутылок змеились к кустам по асфальту тонкие пивные ручейки.

Риту увезли в больницу.

Олег Котов поехал вместе с ней.

Я и Лена проводили машину скорой помощи взглядами — на глаза медикам мы не показывались, наблюдали за их работой из глубины двора. Я подобрал с земли у кустов свой свитер.

По пути к трамвайной остановке я и Котова заглянули в кафе «Солнышко». Там я согрел руки о чашку с горячим чаем, а горло для профилактики простуды смочил коньяком.

Пока ехали к общежитию, Котова почти всё время молчала. Она посматривала за окно трамвая, хмурила брови. Не приставала ко мне с расспросами, не отвлекала меня от размышлений «о вечном».

Лишь изредка Лена толкала меня локтем в бок, когда я громко всхрапывал.

Восьмого марта Котова мне рассказала, что вчера вечером она разговаривала по телефону с братом. Тот сообщил ей, что Барановой врачи диагностировали сотрясение мозга — неделю Рита проведёт в больнице.

Олег сказал сестре, что Рита всё же запомнила его вчерашнее заступничество и считала его «настоящим героем».

Я поинтересовался у Лены, по-прежнему ли она видела Риту Баранову подходящей кандидатурой в невесты для Олега.

Котова вздохнула.

— Пусть уж будет хоть такая жена, чем никакой, — ответила она.

Международный женский день я праздновал в кафе «Весна» — вместе с младшим братом и с Артурчиком, которые привели туда своих подружек: Ингу Рауде и Наташу Торопову. Пришла со мной в кафе и Лена Котова (я ещё утром, после пробежки, вручил ей букет тюльпанов и тюбик импортной помады — заслужил поцелуй в щёку). Торопова и Рауде поначалу посматривали друг на друга настороженно — после сентябрьской поездки в колхоз они впервые оказались нос к носу за одним столом вне стен института.

Но после пары бокалов шампанского разделявшая их ледяная стена дала трещину. Девчонки налегали на «фирменные» блинчики с шоколадным соусом, на орешки с взбитыми сливками и на игристое вино. Обсуждали прошедшие и грядущие экзамены, перемывали косточки преподавателям и одногруппникам. Такое поведение ещё недавно шипевших друг другу вслед девиц порадовало и Артура, и Кирилла. Мы отметили женское примирение коньяком, помеченным в меню, как «КВ» (коньяк выдержанный).

Риту Баранову продержали в больнице две недели. Об этапах её выздоровления зачастивший к ней в палату Олег Котов исправно отчитывался своей младшей сестре — та пересказывала его доклады мне.

В последовавшую после выписки из больницы субботу Рита в институте не появилась. Лена сообщила, что в этот день Баранова вместе с её старшим братом допоздна гуляла в сквере около профессорского дома.

Двадцать шестого марта я давал показания в суде. Там рассматривалось дело о похищении директора новосоветской швейной фабрики. Я чётко оттараторил уже давно заученные наизусть показания. Впервые в этой новой жизни увидел дядю Сашу Лемешева — на скамье подсудимых.