Чтение онлайн

— … Красиво!..

— … Вам понравится…

— … Концертный зал?

— … Папа пообещал, что нас тут встретят…

К стойке регистрации мы не пошли. Ещё у входа нас встретил невысокий гладковыбритый мужчина. Он поздоровался с Настей, прощупал нас строгим цепким взглядом. Указал нам место у стены — мы поставили там сумки и чемоданы и приготовились к долгому ожиданию. Наше участие в регистрации не понадобилось (мы лишь вручили Бурцевой свои документы и четверть часа рассматривали вестибюль). Настя вернулась к нам уже без спутника, вернула нам паспорта и скомандовала, чтобы мы следовали за ней к лифтам.

В лифте я узнал, что разместили нас в двух комнатах на шестом этаже. Порылся в памяти, поискал там информацию о трёхместных номерах в «России» (ещё и «повышенной комфортности»). Допустил, что такие существовали (раз нам их предоставили). Слушал восторженные возгласы Кирилла и Артурчика, которые будто малые дети радовались любой необычной мелочи. Видел, что и Лена с Наташей не скрывали свой восторг от пребывания в «самом большом гостиничном комплексе мира» (но они вели себя скромно и тихо).

— Вот наши номера, — сообщила Настя.

Она показала на две ничем не примечательные деревянные двери.

— А кто где будет жить? — спросил Кирилл.

— Мальчики налево, девочки направо, — скомандовал я.

Со мной не спорили. Лена и Настя улыбнулись. Торопова пожала плечами. Прохоров ломанулся «обживать» «левую» комнату — Кирилл поспешил за ним. Я тоже переступил порог, вдохнул спёртый воздух. Окинул взглядом тесную прихожую (слева стенной шкаф, а справа дверь в санузел). Снял обувь, прошёл в комнату. Увидел три кровати, стол со стулом, зеркало и светильники на стенах, непонятного назначения маленький столик с круглой столешницей около зашторенного окна. «Повышенной комфортности» не почувствовал.

Странная расстановка кроватей в комнате меня поначалу озадачила. Я заподозрил, что третью кровать сюда принесли недавно: она не вписывалась в интерьер, выглядела в этом номере чужеродным элементом. Запоздало сообразил, что стоявшая ближе других к окну кровать — это обычная советская раскладушка. Она выглядела ниже других кроватей, да и стояла явно не на своём месте. Рядом с ней и остановились гости из Новосоветска: комсомольцы Кирилл и Артур. Будто лишь эта раскладушка стоила их пристального внимания.

— Кто здесь ляжет? — спросил Кир.

Он посмотрел на меня.

— Разыграем кровати на спичках, — предложил Артурчик. — Кто вытянет короткую, тот и ляжет на раскладушке.

Он вынул из кармана спичечный коробок.

Я кивнул и сообщил:

— Согласен. Разыгрывайте. Моя кровать — та, что ближе к входу.

Я подошёл к приглянувшемуся мне спальному месту и поставил рядом с ним сумку. Мой младший брат и Прохоров переглянулись, вздохнули. Но промолчали.

Раскладушку «выиграл» Артурчик.

Через час после заселения в гостиничный номер мы (чистые и пахнущие мылом) отправились в гости к девчонкам. Те нас встретили громким весёлым щебетом. Бурцева сидела на стуле (единственном в комнате), наряженная в короткий халат. Лена и Наташа восседали на кроватях, будто восточные мудрецы: скрестив ноги, с тюрбанами из полотенец на головах. При нашем появлении девчонки прервали беседу, поспешно поправили свои наряды. Я скользнул взглядом по комнате — около раскладушки увидел сумку Тороповой. Подумал: «Она проиграла, как Прохоров? Или получила своё спальное место в приказном порядке?»

— Когда мы пойдём на концерт Высоцкого? — с порога спросил Артурчик.

Я увидел, как Настя печально вздохнула и покачала головой.

— На концерт Высоцкого мы в этот раз не пойдём, — сказала она.

Посмотрела при этом не на Прохорова, а на Котову — будто бы взглядом просила у Лены прощения.

— У Владимира Семёновича сейчас тяжёлый период в жизни, — сообщила Бурцева. — Как сказал Аристипп: «Не позорно предаваться удовольствиям, позорно не найти сил отойти от них». Папа говорит, что Высоцкий сейчас не участвует даже в спектаклях. А в конце этой недели он так и вообще улетит во Францию.

Прохоров всплеснул руками и произнёс:

— Я так и знал!

Настя пожала плечами.

— Простите, — сказала она. — Но папа раздобыл для нас билеты на спектакль «Ревизор», что идёт сейчас в Театре сатиры. Это постановка Валентина Плучека по пьесе Николая Васильевича Гоголя. Я смотрела её уже трижды. С удовольствием схожу на неё снова вместе с вами. У нас билеты на пятницу. Хорошие места…

— «Ревизор»? — переспросил Артурчик и недовольно скривил губы. — По Гоголю?

— В этой пьесе играет Анатолий Папанов, — сказала Настя, — Вера Васильева, Спартак Мишулин, Андрей Миронов, Александр Ширвиндт, Михаил Державин, Зиновий Высоковский и ещё много прекрасных актёров…

— … Которых ты, Артурчик, видел пока только по телевизору и в кинотеатре, — вклинился в разговор я. — Кого из них ты не хотел бы увидеть вживую? И когда ещё у тебя возникнет такая возможность?

Прохоров вскинул брови.

— Папанов? — спросил он и потёр пальцем верхнюю губу. — Миронов? Так это…

Он посмотрел на Бурцеву.

— … Я же и говорю, что «Ревизор» — это здорово, — заявил Артурчик. — Обожаю эту пьесу!

Настя улыбнулась.

— А ещё мы можем посмотреть «Безумный день, или Женитьба Фигаро»… если захотите, — сказала она. — Тоже прекрасный спектакль с прекрасным актёрским составом. У Сергея спросите, если не верите мне: он эту комедию уже видел. Думаю, что папа раздобудет нам билеты. Если я его об этом попрошу.

— А куда мы пойдём завтра? — спросил Кирилл.

— Да куда хотите, — ответила Бурцева. — Можем прогуляться по Красной площади и по Александровскому саду. Посмотрим на Государственную библиотеку СССР имени Ленина…

Вопрос экскурсий мы обсудили ещё в купе поезда.

— В ГУМ, в ЦУМ, в «Пассаж» и в универмаг «Москва», — озвучил наш общий выбор Артурчик.

— И в Московский Дом Книги! — добавил Кирилл.

Первая ночь в гостинице «Россия» прошла спокойно. Никто на нашем этаже не орал и не хлопал дверью. Даже Артурчик не мстил мне и моему младшему брату «за раскладушку» своим раскатистым храпом. Прохоров этой ночью почти не издавал звуков. Лишь изредка он и Кирилл тихо и неразборчиво говорили во сне, будто переговаривались.

Утром я выбрался из постели за час до официально намеченного времени пробуждения. Подошёл к окну, посмотрел на стены Московского Кремля и на купола Храма Василия Блаженного. Оделся и умылся. Постучал в соседний номер. Открыла мне дверь Бурцева. Настя щурила глаза, куталась в халат. Узнала меня — удивилась.

— Мы проспали? — спросила она.

Я покачал головой.

— Нет. Это я встал пораньше.

Бурцева приподняла брови.

— Что-то случилось? — спросила она.

— Ничего не случилось, — ответил я. — Скажи Лене, что мне нужен её блокнот и ручка. Это срочно.