Чтение онлайн

— Зачем тебе это? — спросила Котова.

— С собой эту водку возьму. В Москву.

— Бурцеву и Елизарова усыпишь, чтобы забрать у Миши удостоверение?

— Как вариант, — ответил я. — Если другие варианты не сработают.

Вечером восьмого марта мы приехали на вокзал в машине такси. Сразу отправились на перрон, куда уже через десять минут прибыл наш поезд. Мы предъявили билеты строгой розовощёкой проводнице, взобрались по ступеням в вагон и окунулись в ароматы креозота, табачного дыма и жареной курицы.

С попутчиками нам повезло: в купе нас встретила молодая супружеская пара. Они будто бы и не расстроились из-за того, что мы нарушили их уединение. Супруги бодро поздоровались с нами и уже через минуту мы с ними болтали, будто с давними знакомыми: обсуждали новости, шутили и смеялись.

Наши соседи по купе в Москву ехали впервые. Поэтому мы с Леной прочли им лекцию на тему главных достопримечательностей столицы (ГУМ, ЦУМ, «Пассаж», Московский дом книги…). Лена посоветовала им посетить ВДНХ: пообедать в ресторане «Ташкент» и обязательно прокатиться на оленьей упряжке.

На Павелецкий вокзал наш поезд прибыл без опоздания. Хотя по Москве он снова едва ехал, словно подкрадывался. Мы разглядывали через окно вагона столицу. Наши соседи глазели на город с нескрываемым восхищением. Мы с Леной посматривали за окно со слабым интересом бывалых путешественников. Обсуждали, во что одеты москвичи (они всё ещё не избавились от зимних облачений). Прикидывали «температуру за бортом». Обнаружили, что снег в Москве ещё сохранился: под кустами и под деревьями. Но дороги и тротуары от него уже очистились, на асфальте блестели лужи.

С попутчиками мы попрощались уже на перроне. Пожелали им удачи и влились в толпу спешивших к зданию вокзала советских граждан. Шли следом за носильщиком, катившим загруженную сумками и чемоданами металлическую тележку. То и дело проходили сквозь застывшие в воздухе клубы табачного дыма. В самом начале перрона, на привычном месте, ещё издали увидели Настю Бурцеву. Она стояла около металлического ограждения в одиночестве, скользила взглядом по лицам проходивших мимо неё людей. Анастасия заметила нас, радостно улыбнулась, встрепенулась и помахала нам рукой.

Лена и Настя поприветствовали друг друга радостными возгласами, обнялись, поцеловали друг друга в щёки. Достался поцелуй и мне — дружеский, едва ощутимый. Мы сразу же свернули в сторону от входа в вокзал, направились к стоянке автомобилей. Котова и Бурцева на ходу обменивались информацией. То и тело восклицали «а ты помнишь?!», а «ты знаешь?!». Засыпали друг друга вопросами — торопливо, будто подозревали, что через пару минут снова расстанутся. Я слушал их щебет и посматривал поверх голов шагавших впереди нас людей на стоянку. Высматривал там «Чайку» или чёрную «Волгу».

Но с «Чайкой» мы снова «пролетели». На стоянке нас ожидала «Волга». Но не чёрная, а салатовая с «шашечками». Анастасия подвела нас к ней. Черноволосый улыбчивый таксист блеснул золотым зубом и учтиво приоткрыл перед девчонками дверь автомобиля. Он поправил на голове кепку, взглянул на мою ношу. Обошёл машину и распахнул багажник. Торопливо затолкал туда наши вещи. Я почувствовал, что от него пахло чесноком и тройным одеколоном. Мужчина окинул стоянку взглядом, будто мысленно уже прокладывал через неё маршрут. Мы с ним одновременно забрались в салон и хлопнули дверями.

— Куда поедем, красавицы? — спросил таксист.

Посмотрел он на меня.

Настя озвучила ему свой домашний адрес. Водитель повернул ключ в замке зажигания.

— Разве мы не к Мише Елизарову поедем? — спросила Лена.

— Миша позавчера уехал в командировку, — сообщила Настя. — Неожиданно. На две недели. Он оставил нам ключи от своей квартиры. Но папа сказал: вы поживёте эти дни у нас.

Запах тройного одеколона и чеснока смешался в салоне такси с табачным дымом. Бурцева курила и пересказывала нам «последние новости». Табачный дым подобно туче собирался у потолка и протягивал тонкие щупальца к приоткрытым окнам. Я больше по привычке, чем из необходимости краем глаза следил за дорогой. Посматривал и в окно на вечернюю Москву, освещённую сейчас лишь светом фонарей и автомобильных фар. Думал о том, что уже почти привык к виду нынешней столицы (почти лишённому привычных для меня по прошлой жизни ярких разноцветных огней и столичного лоска). Замечал, как таксист то и дело с любопытством смотрел через зеркало заднего вида на пассажирок. Слушал Настины рассказы.

Бурцева сообщила нам, что «Мишеньку» в канун Международного женского дня откомандировали в одну из стран соцлагеря (на это Насте намекнул её отец). Она гадала, каким подарком её порадует Елизаров по возвращении и одновременно сожалела о том, что мы «все вместе» не посидим в её любимом ресторане «Прага», где подавали блюда чехословацкой кухни (при упоминании названия ресторана наш водитель скосил на меня взгляд и выпрямил спину, словно исполнил команду «смирно»). Анастасия сказала, что её мама ещё с прошлых выходных работала у деда на даче: там «много свежего воздуха», и была «необходимая ей для работы» тишина. А вот Настин отец остался сегодня дома и «с нетерпением» ждал гостей.

Мы поднимались по ступеням к квартире Настиных родителей, когда Лена мне шепнула:

— Елизаров уехал. Что будем делать?

Я шепнул в ответ:

— Разберёмся. Не переживай.

Евгений Богданович Бурцев встретил нас в прихожей. Невысокий, крепкий, гладковыбритый, с большими «умными» залысинами. Наряженный в тёмно-синий халат, из-под которого выглядывали спортивные штаны с белыми лампасами. От него пахло табачным дымом и крепким чаем. Евгений Богданович будто между делом обменялся со мной рукопожатиями и тут же сосредоточил своё внимание на Котовой. Бурцев сходу выдал Лене полдюжины комплиментов, поцеловал её руку. Перекинулся парой фраз со своей дочерью. И едва ли не у порога квартиры озвучил наше расписание на этот вечер: душ, ужин, отдых.

Хозяева выделили нам с Леной гостиную — ту самую комнату, где я ночевал в сентябре, и где громко отсчитывали секунды настенные часы. Котова то и дело показывала мне то на обои, то на телевизор, то на потолок и шептала: «Серёжа, смотри какая прелесть. Как красиво смотрится. Чудно, правда?» А я поймал себя на том, что не восторгался роскошной по нынешним временам квартирой Бурцевых: свежи были воспоминания о том доме «на Рублёвке», в котором я обитал в последние два десятка лет прошлой жизни. Импортный телевизор, «клёвые» обои на стенах и «высокие» потолки меня сейчас не впечатляли.

На помывку я отправился первым — пока Лена и Настя без умолку обменивались «важной» информацией. Нарядился в чистую футболку и в почти новые треники. Скромно стоял у стены в столовой и наблюдал за тем, как Настя и её отец накрывали на стол. Обсуждал с Евгением Богдановичем уже озвученные правительством планы по подготовке столицы к пока ещё далёкой Летней Олимпиаде тысяча девятьсот восьмидесятого года. Вслух рассуждал о перспективах московского «Динамо» на стартующем через месяц чемпионате СССР по футболу. Выслушал от Насти инсайдерскую информацию о том, какие новые фильмы скоро выйдут на экраны страны.