Чтение онлайн

Уселись ужинать — Котова первым делом восхитилась красивой сервировкой стола («как в ресторане»). Чем вызвала довольную и горделивую улыбку на лице Бурцева. А вот Ленины похвалы расставленным на столе красиво украшенным блюдам не попали в намеченную цель. Настя печально улыбнулась и сообщила, что все салаты и холодные закуски она купила в ресторане гостиницы «Украина». Бурцева призналась, что плохо готовила. Анонсировала, что «папину яичницу мы попробуем завтра утром». Пообещала, что в финальной части ужина подаст нам «настоящий индийский» кофе, который она сварит на плите специально для нас.

Блюда из ресторана московской гостиницы мне понравились меньше, чем те, которые подавали в новосоветском ресторане «Московский». Но Котова их нахваливала. Пусть и не так активно, как она восторгалась гостеприимством хозяев квартиры. С салатами и с закусками мы покончили быстро. Настя и Лена ушли на кухню — варить кофе. Евгений Богданович прогулялся к почтовым ящикам — проверил, не принесли ли «важную корреспонденцию». Вернулся он ещё до появления на столе чашек с кофе, довольный и благоухающий свежим запахом табачного дыма. От явившейся из кухни Анастасии тоже попахивало сгоревшим табаком.

К кофе Бурцева подала нам коробку с конфетами.

— Попробуйте, — сказала она. — Это очень вкусно.

— Птичье молоко, — прочла Лена название конфет на коробке.

Взглянула на меня и заявила:

— Серёжа, они называются так же, как и твой торт.

Она взяла из коробки одну конфету, надкусила её. Прислушалась к вкусовым ощущениям.

Я не заметил на её лице восторга.

— И по вкусу похожи… немного, — сказала Лена.

Тут же поспешно добавила:

— Действительно, вкусно. Попробуй, Серёжа.

Бурцева взглянула на меня.

— А что за торт? — спросила она.

— Его Сергей тоже назвал «Птичье молоко», — сообщила Лена. — Один такой он подарил мне на день рождения в позапрошлом году. Очень вкусный был торт. Серёжа украсил его шоколадной розой.

Евгений Богданович хмыкнул и заявил:

— Дорогой подарок. Мне говорили, что Чернов просит за свои торты по сорок рублей.

Он покачал головой, сощурил глаза.

— Хорошо живут советские граждане в Новосоветске, — сказал Бурцев. — Раз у них есть средства на покупку таких тортов.

Настя пожала плечами.

— Сорок рублей? — сказала она. — И что тут такого?

Она посмотрела на отца, перевела взгляд на меня.

Сообщила:

— Я бы с удовольствием тоже купила себе такой тортик.

Взгляды всех сидевших за столом людей скрестились на моём лице. Я неспешно сделал из чашки глоток кофе.

Поставил чашку на блюдце, поднял на Настю глаза и заявил:

— Мы с Леной с огромным удовольствием изготовим для вас торт «Птичье молоко». Завтра. Днём. Если найдём необходимые продукты и инструменты. Это будет всего лишь маленькая благодарность за ваше гостеприимство.

Ещё за ужином мы спланировали расписание на десятое марта. Я сразу же заявил, что на вечер запланировал «встречу с приятелем». А утром мы с Леной отправимся в Малый Кисловский переулок, чтобы Котова взглянула на ГИТИС. Бурцева тут же заявила, что пропустит завтрашние занятия в университете и поедет в театральный институт вместе с нами.

— А что такого, папа? — сказала она в ответ на укоризненный взгляд отца. — В универе завтра ничего важного не будет. А Лена и Сергей приехали к нам всего на один день.

Настя пообещала, что сама проведёт для нас экскурсию по Государственному институту театрального искусства. И попросила, чтобы я составил список всего, что мне понадобится для приготовления торта. Я сразу же исполнил её просьбу — Бурцева сунула составленный мною список в руки своего отца. Заявила, что всё необходимое для торта «купит папа».

Она пожала плечами и заявила:

— Ты сам виноват, папочка. Где есть вина, там должна быть и кара. Я попросила бы Мишу, если бы ты не отправил его в эту дурацкую командировку.

К театральному институту мы отправились в понедельник утром (после того, как расправились с приготовленной полковником КГБ яичницей). Обошлись без услуг московских таксистов — доехали в метро до станции «Арбатская». В вагоне метро было многолюдно, душно и шумно. Настя ещё в пути взвалила на себя функции нашего экскурсовода и рассказывала нам о Государственном институте театрального искусства (приправляла своё повествование многочисленными «мудрыми» цитатами и «крылатыми» выражениями). Из её лекций я узнал, что находился ГИТИС сейчас в здании усадьбы восемнадцатого века. И что в том здании Наполеон Бонапарт «устроил конюшню», когда в тысяча восемьсот двенадцатом году «ненадолго» захватил Москву.

До Малого Кисловского переулка мы дошли от выхода из метро хорошо мне знакомым по прошлой жизни маршрутом. На этих улочках я «тогда» бывал много раз. Потому что в середине девяностых годов мы с Артурчиком «получили» помещение в Среднем Кисловком переулке, где разместили один из своих московских офисов. Тогда я неоднократно проезжал мимо ГИТИСА — частенько видел рядом с ним знакомые мне по советским и российским фильмам лица актёров. На этот раз мы по пути к институту никого из нынешних или будущих знаменитостей не встретили. На территорию бывшей усадьбы попали без проблем. Настя Бурцева повела нас прямиком к центральному входу театрального вуза, на ходу зачитывала лекцию.

— … Это первый в мире вуз, который давал высшее образование актёрам драматического театра, — рассказывала Настя. — На первом и на втором этажах здесь находится актёрский факультет. На третьем режиссерский. А сзади этого здания театроведческий факультет, где учится моя хорошая подруга, о которой я вам уже рассказывала…

В главном корпусе института я первым делом расстегнул куртку — тут было тепло и душно, как в метро. С верхних этажей доносились приглушённые расстоянием человеческие голоса. Настя повела нас к центральной лестнице. Но я остановился и заявил, что дальше не пойду. Сказал, что Бурцева и без меня «всё» здесь Лене прекрасно покажет и расскажет. Попросил у Котовой шариковую ручку и блокнот, который Лена теперь постоянно носила у себя в сумке. Заявил девчонкам, что подожду их «внизу». Бурцева растеряно моргнула и вдруг сощурила глаза. Посмотрела на блокнот и спросила: уж не сюжет ли для нового рассказа я придумал. Я ответил ей, что «не то чтобы придумал». «Запишу, пока ничего не забыл», — сказал я и присел на корточки около лестницы.

Девчонки с пониманием отнеслись к моей просьбе. Настя мне улыбнулась, Лена легонько прикоснулась к моему плечу. Котова и Бурцева развернулись и ушли на второй этаж. А я расположился у лестничных перил, открыл на чистой странице блокнот и взялся за составление очередного «московского сна» (тему которого придумал ещё в Новосоветске). В стенах театрального института работалось быстро, легко и с вдохновением. Висевшие на стенах портреты театральных деятелей своими строгими взглядами будто подстёгивали работу моей памяти и помогали в работе. То и дело проходившие к лестнице студенты рассматривали меня с интересом, но не отвлекали вопросами. А вот я временами отвлекался — бросал взгляды на стройные ноги поднимавшихся по ступеням будущих актрис.