Чтение онлайн

Тихо звякнул железо, потом еще раз и еще. Похоже, там было целых три засова, что очень многое говорило о владельце клиники.

– Что вам надо?
– дверь приоткрылась, а из полумрака на них уставился бледный, как смерть молодой мужчина с короткой бородкой. Вдобавок на нем были круглые очки, что совсем не придавали ему мужественности.
– Я уже все сказал полиции. У нас все хорошо. Просто на улице рядом с клиникой повздорили какие-то пьянчужки. Больше ничего не было.

Мирский прищурился, качая головой. Не нужно было иметь семи пядей во лбу, чтобы видеть фальшь. Владелец клиники совершенно определенно врал о случившемся, и делал это и-за сильного страха. А, значит, его нужно было напугать еще сильнее, чтобы он заговорил. Как говориться, клин клином вышибают.

– Я генерал Мирский Михаил Павлович, действительный тайный советник. Хочешь позвоню, и сюда прискачет эскадрон жандармов и перетряхнут всю твою богадельню до самой последней клизмы?
– мужичок при этих словах, сказанных очень решительным, угрожающим тоном, побледнел еще сильнее. С такой силой вцепился в дверной косяк, что костяшки пальцев побелели.
– Чего молчишь? Позвонить?

Тот резко мотнул головой. Не хотел.

– Давай, выкладывай все, как на духу. Что здесь произошло, кто участвовал? Чего всем нужно было? И не дай Бог соврешь мне.

Следующие полчаса, пока доктор Зарубин (а этим неказистым мужичком оказался именно владелец клиники) рассказывал такие вещи, что волосы на голове начинали шевелиться. А ведь Мирского, как бывшего главу Отдельного жандармского корпуса, сложно было чем-то удивить. По крайней мере, он всегда так думал.

– …Сказали, что убью меня, а всю мою семью сожгут… А потом, потом они всех забрали, - Зарубин рассказывал, а сам все время дергал головой, словно хотел оглядеться по сторонам. Причем голос был беспокойный, прыгающий. Хорошо напугали.
– И ее, и его.

Получалось, просто дикая картина. Среди бела дня на клинику напала настоящая банда вооруженных людей. Был стрельба, и даже магический бой, что еще опаснее. Бандиты снесли дверь, разворотили пол этажа, и угрожая убийством, похитили двух человек - Рафаэля Мирского с сестрой. А парнишка, нельзя забывать, дворянин и одаренный, что уже тянет на имперское преступление первой категории.

– Кто же это у нас такой сумасшедший? Совсем ничего не боится, -задумчиво пробормотал бывший жандарм.
– Совсем не похожи на бандитов…

Эта мысль ему уже приходила в голову и не раз. Ни за какие деньги городское отребье не пойдет на такое. Все они прекрасно знают, что им головы открутят, и это было совсем не фигуральным выражением. Здесь было совсем другое.

– Это не точно не они…

Здесь явно поработали люди одного из благородных родов. Очень похожий почерк - никакого страха, открытое применение оружия и магии. Наконец, полиция сюда не слишком спешила.

– Господин?
– из задумчивости Мирского вывел тихий голос доктора. Тот делал знаки, стараясь, чтобы этого не заметили полицейские. Похоже, совсем им не доверял.
– Господин…

Делая вид, что хотят осмотреть другую комнату, они поднялись и прошли дальше. Полицейские остались в прихожей, громко обсуждая, кто и на что потратит свои заработанные деньги.

– Господин, Рафи, кажется, знал, чьи это было люди, - Зарубин, вообще, перешел на шепот.
– Он упомянул фамилию Сабурова.

Стоявший у шкафа, Мирский несколько мгновений непонимающе молчал. Пытался «переварить» то, что услышал. Слишком уж неожиданным было то, что ему рассказали. И тут его осенило.

– Сабуров, черт побери!

У него в голове вдруг сложились все кусочки этой мозаики, которая еще полчаса назад казалась набором несвязанных друг с другом картинок и сюжетов.

– Страница из книги! Вот, значит, что они искали, - вспомнил он про вырванные страницы из книги о дворянских родах.
– А еще был слух, что с того ублюдка сняли опалу и разрешили вернуться из ссылки. И здесь тоже Сабуров…

А вот эта ниточка - княжич Сабуров, только что вернувшийся в город - могла вести и к его дочери. Ведь, когда-то уже Алексей Сабуров уже похищал ее и пытался обесчестить.

– Неужели он?

Первым его порывом было бежать к телефону и звонить в свое бывшее место службы. Ведь, такими делами могло заниматься лишь жандармское управление, причем в самых больших чинах. Но, не успев дернуться к телефонному аппарату, Мирский опустился на стул.

– Нельзя, нельзя туда звонить.

Звонок новому главе столичных жандармов стал бы настоящей катастрофой. Ведь, сегодняшний глава Отдельного жандармского корпуса граф Орлов был ставленником князя Сабурова.

– Тогда к Его Величеству… Я все расскажу…

Но Мирский остался сидеть на стуле. На его лице вдруг появилось выражение беспомощности, отчаяния. Кажется, первый раз в своей жизни он не знал, что ему делать.

– А что расскажу? Про свои домыслы? Скажут, клевета на достойного человека.

***

Внешне мало что предвещало скорое наступление эпохальных и трагических событий. Империя, а особенно ее столица, по-прежнему блистали россыпью ярких уличных светильников, играли разноцветными бликами неоновые вывески роскошных магазинов и салонов, по широким проспектам сновали дорогие мобили. В старинных особняках гремела музыка, благородные кавалеры приглашали на танец своих дам. Императорский дворец, мраморной громадиной возвышавшийся над городом, выглядел недосягаемой твердыней, а власть самого императора - несокрушимой. Но так ли все было на самом деле?

К сожалению, за яркой картиной богатой и счастливой жизни скрывалось совсем другое. Империя уже давно не была тем монолитом, как когда-то. Самая разная гниль проникла туда, где её раньше и в помине не было. Гниль превосходства, избранности безнадежно поразила элиту – дворянство, одаренных, окончательно отдаливших их от простых подданных. Два разных мира, два разных народа, с одним прошлым, но разным будущим, стали явью. Настоящим стала вражда и ненависть, зависть и злоба. Гниль наживы, обмана и ростовщичества заразили экономику империи, лишив её здорового духа соперничества. Фабриканты и меценаты напрочь забыли о старинных традициях купеческого сословия с его верностью своему слову, заботой о сирых и убогих. Мошенничество стало для многих средством наживы, обогащения. Для миллионов подданных деньги превратились в мерило всего на свете – успеха, радости, удовольствия, любви, дружбы. Самая разная гниль медленно и неуклонно заражала тело империи, пусть ещё мощное, величественное, но уже неизлечимо больное.

Единственным скрепляющим тело империи стержнем еще оставалась фигура императора, которую продолжала окутывать пелена избранности и божественного величия. Он оставался непререкаемым авторитетом и арбитром и в роскошном княжеском дворце, и в бедняцкой хижине самого последнего батрака. На величественных праздниках во время выходов к поданным рыдающие от счастья люди тянули к нему своих детей, новорожденных младенцев для благословления. Неизлечимо больные просили прикоснуться к ним, ибо верили, что монаршее касание исцелит их от всех недугов. Но и это уже было красивой лубочной картинкой, «сладкой» сказкой на ночь и день, которой так любили потчевали народ имперские газеты. Все менялось и тут, особенно в последнее время.