Чтение онлайн

— Разрешите вас пригласить! — обратился я к единственной женщине, оставшейся за этим столом.

Шапокляк воззрилась на меня, словно я изрек невесть какую ересь.

— А вы не ошиблись, Александр Сергеевич? — спросила она.

— Нет, Эвелина Ардалионовна, — прищурился я, еле выговорив ее зубодробительное отчество, слегка заплетающимся языком. — Именно — вас!

— Вообще-то я не танцую, — принялась ломаться завучиха, — но если вы настаиваете…

Она протянула мне свою, наманикюренную по случаю праздника, птичью лапку, я ухватился за нее и вытащил партнершу в круг медленно топчущихся коллег. Как и полагалось, я обхватил ладонями ее талию, а она томно возложила на мои могучие плечи свои костлявые руки. Не слишком пышная грудь ее под зеленым бархатом праздничного платья совершила потуги прорвать плотную ткань. Впрочем — безуспешно. Плавно переступая в круговом движении с ноги на ногу, я искоса отслеживал реакцию окружающих.

Большинство коллег посматривало с насмешкой, но не на меня, а на мою партнершу. Царева же не замечала их взглядов, потому что не отводила глаз от меня. В них было столько чисто женской тоски и одиночества, что мне ее даже стало жалко. Простая мысль осенила меня. Шапокляк потому и наезжает на молодого специалиста, что влюблена! Опа… Причем, видать, с первого взгляда. Бедняжка… Не удивительно, что ее просто трясет, когда она меня видит рядом с другими бабами… Понятно теперь, кто выжил Симочку из школы… Так что зря я рекомендовал военруку заняться завучихой… Не знаю, каков был результат, но корм оказался явно не в кобылу… А я продолжал хитрить.

— Эвелина Ардалионовна, — пророкотал я бархатным, почти как ее платье, басом, — неужели же я настолько плохой педагог?..

Вопрос мой явно застал ее врасплох. Царева смутилась и опустила взгляд.

— Нет, ну показатели ваши, в последнее время, вполне удовлетворительны, — пробормотала она. — Вы инициативны, предприимчивы, вот только ваше поведение… оставляет желать лучшего…

— Я исправлюсь, Эвелина Ардалионовна, — пообещал я, стискивая ее талию так, словно хотел немедленно приступить к, скажем, обесчещиванию, — с вашим благожелательным участием, обязательно…

— Можете на меня рассчитывать, — охрипшим от волнения голосом, сказала Шапокляк. Голос ее дрогнул, никогда не слышал, чтобы Шапокляк робела.

К счастью, музыка кончилась — катушка с голосистыми шведами смоталась до конца. Я галантно проводил свою партнершу на ее место и вернулся к своему. Мне срочно нужно было выпить. По пути меня перехватил Петров. Ему тоже захотелось выпить. Причем — со мною. Мои соседи по столу разбрелись кто куда, так что было где сесть. Я разлил по рюмкам остаток того, что было в бутылке, мы чокнулись и выпили. Похрустев огурчиком, военрук кивнул в сторону завучихи, которая издалека ела нас глазами, а может — только меня.

— И как только ты решился? — спросил он.

— А — ты? — ответил я вопросом на вопрос.

— А я — по твоему совету…

— И как?

— Джентльмены об этом не распространяются… — усмехнулся он. — Хотя баба, надо сказать, огонь…

— Неужто?..

— Поверь моему опыту…

— Верю…

— Да вот только не я ей нужен…

— А — кто же?

— Видимо, ты… — кивнул военрук.

— На самом деле — я уже догадался…

— Ну понятно, разведка боем показала…

Мы посмеялись. Григорий Емельяныч пошарил рукой по столу и выудил еще одну бутылку водки, почти не початую. Плеснул мне и себе, и мы опять выпили.

— И что ты намерен предпринять? — спросил он.

— Джентльмены об этом не распространяются, — повторил я его слова.

Военрук расхохотался и хлопнул меня по плечу.

— Пойду еще что-нибудь поставлю… — сообщил он и, не слишком твердо стоя на ногах, поднялся со стула.

В голове моей изрядно уже шумело. Мне не мешало проветриться. Поэтому я тоже выбрался из-за стола и побрел к выходу. Вышел на крылечко школы, где уже торчали мои курящие коллеги. Так как я не курил, то спустился с крыльца, чтобы не дышать зазря табачным дымом. Морозный воздух прояснил мои мозги, по крайней мере настолько, чтобы сообразить — на сегодня хватит. Завтра Новый год, не хватало еще в предпраздничный день страдать от похмелья. Назад в столовку я не спешил, хотелось промерзнуть, чтобы хорошенько взбодриться.

— Проветриваешься? — спросил меня трудовик, тоже выскочивший на улицу в одном костюме.

— Есть такое… — откликнулся я.

Мы помолчали.

— Полковник рассказал мне о вашем с ним разговоре, — сообщил Курбатов. — Честно скажу — неожиданный для меня поворот…

— Для меня тоже, — буркнул я.

— В принципе ты мог и отказаться…

— Может еще не поздно?..

— Может быть…

— Нет уж, не буду я отказываться.

— Если надо, я сам могу подать рапорт, чтобы тебя вывели из операции, — предложил Витек. — Аргументировать не трудно… Внедрение в банду даже для профессионала дело опасное, а уж для штатского…

— Я не зеленый пацан, справлюсь, — пробурчал я.

Мне хотелось добавить, что у меня за плечами опыт службы в армии и война, но я вовремя ухватил себя за язык. После таких «откровений» меня точно выведут из операции. Хорошо если не определят на лечение в специализированном учреждении.

— Судя по документам — пацан, — откликнулся гэбэшник. — А вот, что касается остального…

— Чего — остального?..

— В общем-то, я не имею права тебе этого говорить, — пробормотал Курбатов, — но мы теперь с тобой, считай, боевые товарищи, так что ты должен знать… Экспертизы, которые проводил Эдвин, мы изъяли до того, как он с ними ознакомился… Все, кроме почерковедческой… А взамен подсунули фальшивые заключения, но…

— Что — но? — спросил я, потому что меня бросило в жар, несмотря на мороз.

— Странная штука получается, Саша, у тебя не только почерк не совпадает с Александром Сергеевичем Даниловым, уроженцем города Тюмени, двадцати двух лет, но и психотип…

— Как это не совпадает?.. — искренне удивился я.

Ведь и в самом деле чушь! Откуда им известен психотип Шурика?! Да и что это еще за хрень такая?

— Перед выступлением на Олимпийских играх всех участников тестировали, — отвечая на не заданный вслух вопрос, начал Витек. — Это делалось негласно… Ну сам понимаешь… контакты с иностранцами, не исключены попытки вербовки и тэдэ… Так что в наших архивах эти сведения есть… И Эдвин тоже заказал такое тестирование… Так вот мозгоправы утверждают, что тот спортсмен и ты — совершенно разные личности…

— Это полная чушь! — снисходительно хмыкнул я. — Если уж на то пошло, у матери моей спросите! Уж мать-то не обманешь!

— Спрашивали, — кивнул Курбатов. — Не мы — тот же Эдвин.

— И? — спросил я.

— Она подтвердила, что ты ее сын.

— Ну вот видишь! — с облегчением выдохнул я. — А ты говоришь — психологи… До недавнего времени психология вообще лженаукой считалась.

— Да, поэтому руководство и сочло, что разница в почерке и психотипе — это экспертный артефакт… И не такое бывает…

— Видать, не совсем артефакт, если вы решили меня включить в операцию… — проговорил я. — И рассказал ты мне об этом вовсе не потому, что я теперь твой боевой товарищ…

Витек усмехнулся:

— Да, тебя не проведешь…

— Ладно! — отмахнулся я. — Спасибо за откровенность… А по делу что-нибудь скажешь?

— По делу?.. — переспросил Витек. — А как же!.. Ты, говорят, Иннокентия Стропилина приютил?

— Приютил, — буркнул я. — Его из одного казенного жилья выперли, да и с другого тоже… Не бомжевать же ему в такой мороз…