Чтение онлайн

Парень поводил меня по рынку, показал и рассказал, чем здесь торгуют, а потом вытер рукавом нос и заявил:

— Вот и все.

— А скажи-ка, — медленно проговорил я, — есть ли здесь зона, куда допускаются не все?

— Э-э… — мальчишка вильнул взглядом, но ответил уверенно, — нет, господин. Я бы знал.

Значит, не проведет, хотя и знает, о чем я.

Просто за прогулку мне показалось, что этот рынок был не слишком велик, как казалось снаружи, будто часть его скрывалась от моего взгляда за палатками и высокими стенами магазинчиков. К тому же я не видел ничего стоящего, что заставило бы меня потратить камни, если бы у меня были лишние: обычная лоточная торговля. Ни артефактов, выложенных на прилавки, или спрятанных за каким-нибудь зачарованным стеклом, ни тех же яиц монстров, которые по определению должны были продавать из-под полы морально гибкие люди тем, у кого достаточно денег. Я подозревал, что в таком крупном городе можно найти ценные зелья, травы, припасы и то же серебро, которое вроде как запрещено к продаже. Не факт, что люди, торгующие подобным, прятались бы на рынке, но несоответствие размеров убедило меня, что за парочкой задрипанных столовых скрывается нечто иное, что маленькие дети-проводники показывать посторонним точно не должны.

— Тогда на этом все, — улыбнулся я. — Ты свободен. Держи обещанное.

Я кинул пареньку шлифованный камень, и парнишка быстро выхватил блестяшку из воздуха.

А я зашагал к ближайшей забегаловке, прикидывая, пускают ли незнакомых людей в потаенные места, или вход в них открыт только тем, за кого поручились. По идее, деньги должны отпирать любые ворота. Но если хозяева этого места ценят свое спокойствие больше, чем заработок, то мне придется вежливо улыбнуться и откланяться.

Помещение выглядело, как самая захудалая постсоветская столовая. Четыре деревянных некрашенных стола, за одним из которых сидит снулый мужчина и лениво загребает ложкой жидкое варево. Я прошел через зал и толкнул дверь кухни. И сюда меня так сразу не пустили.

— Куда? — перегородил мне дорогу дородный мужчина — пожалуй, самый толстый из увиденных мною в этом городе. Выставленная напоказ татуировка на его руке была смазанной, и будто бы клубилась черным дымом. Судя по его манере держаться и нарочитой наглости, этот черный дым означал, что его питомец на «быстром наборе». Сравнивая с земной культурой, это что-то вроде взведенного пистолетного курка?

— Туда, — махнул я рукой в сторону, где по моим предположениям должна находиться скрытая часть рынка.

— Боюсь, что у тебя недостаточно шлифованных камней для посещения этого места, — покачал он головой. Интересно, когда парнишка, который показывал мне здешние места, успел отсигналить своим, сколько у меня денег?

Значит, дело не в секретности. Просто те места показывают тем, кто может себе позволить оплатить товары, которые продаются там, а всяких безденежных бродяг оставляют на рынке.

— Но у меня есть кое-что получше камней, — улыбнулся я. — Ты когда-нибудь слышал про каххлен?

Если меня не подводит память, именно так местные жители называли облики. Мой бинт, либо глаз громадного паука, чешуйку какой-нибудь чудовищной змеи. Все то, что оставалось на месте уничтожения опаснейших монстров, и позволяло разумным существам использовать часть силы убитого существа.

— Ты шутишь? — нахмурился он.

Вместо ответа я ускорился до предела, и сделал крохотный шаг вперед.

Тело двигалось сквозь воздух, словно через густую патоку. А когда я вернулся в реальность, по помещению пронесся порыв ощутимого ветра, который я поднял обычным движением.

Черная дымка над татуировкой моего собеседника стала гораздо гуще, и в ней мелькнул образ крылатой твари. Но мужчина оказался крепок нервами — монстр так и не покинул татуировку хозяина, а мужчина шагнул в сторону, освобождая мне путь до неприметной деревянной двери.

— Проходи, ладно.

А теперь мне интересно, будут ли они столь глупы, чтобы напасть на меня с целью забрать отличное, по местным меркам, сокровище. А если и нападут, то здесь, или подождут, пока я покину город?

Толкнув дверь, я вышел на узенькую улицу, которая, несмотря на свои малые размеры, выглядела куда лучше, чем грязный и бедный основной рынок. Воздух здесь был свежим, словно работал какой-то артефакт. Я не чуял запаха пряностей и пота, которые недавно лезли в нос.

Вдоль улицы тянулись аккуратные ряды магазинчиков с яркими фасадами.

Люди здесь казались менее суетливыми, более важными. Они неспешно прогуливались от лавки к лавке, обменивались друг с другом приветствиями и кивками.

— Без рекомендации ничего тебе не продам, — отрубил владелец артефактной лавки.

Я осмотрел товар, выложенный на полки. Ни один из них не отмечался моноклем, как артефакт. Это было забавно.

— А чем вообще торгуешь?

— Это — кошмаров отпугивает, — указал он на статуэтку какого-то то ли мага, то ли монаха с поднятым в руках посохом. Было много других статуэток, и судя по ответам владельца лавки, если собрать себе армию фигурок, можно было защититься от всего, что можно и набрать удачи, денег и здоровья.

— Просто десять Сидоровичей из десяти, Господи, — пробормотал я, глядя на этого процветающего мошенника. — А воду не заряжаешь?

— Что?

— Ладно, успехов с торговлей.

— Давай, топай.

Здесь было гораздо чище, но товаров стоящих не было. Нашел лавку с книгами, где тощий старикан тоже отказался мне продавать что-либо без рекомендаций и даже закрыл лавку после моего ухода.

А потом я дошел до конца улицы и увидел зрелище, которое заставило меня озадаченно хмыкнуть.

Рабовладельческий рынок.

Этот участок был огорожен ажурной кованой оградой. Я вошел в распахнутую калитку и огляделся, не представляя, как относиться к запертым в клетках людям. Рабство — это нехорошо, но что делать, если ты попал в культуру, где это нормально?

Рабов здесь было множество. Некоторые из них были хорошо сложены и молоды, а некоторые — ещё дети. Большинство находилось в клетках, но некоторые (в основном — девушки) стояли у клеток, прикованные за лодыжку тонкой цепочкой.

Все они замолкли, когда мимо клеток ко мне прошел мужчина, одетый в яркие и явно дорогие тряпки.

— Посмотрите товар, господин? Дайте мне знать, если присмотрите себе кого-нибудь, мы выведем его из клетки, чтобы вы могли… ощупать. Пройдемте, я вам все покажу.

Я шагнул внутрь, ощущая яркое чувство неправильности. Меня всю жизнь учили, что рабство — это аморально, нехорошо, жестоко. И девушка, вцепившаяся в мою руку, это только подтверждала.

— Пожалуйста… — выдохнула рабыня.

Что «пожалуйста», гадать не приходилось — когда сопровождающий лениво обернулся, девушка отшатнулась от меня, как от огня, пряча руки за спину.

Увы, мое отношение к рабству на это рабство никак не влияло.

Мне ведь нужно вникать в жизнь местных. А кто мне расскажет о местном быте больше и лучше, чем… собственный человек? Черт, даже звучит неправильно.

— Прошу за мной. Для каких целей вам нужен раб? — поинтересовался мужчина, мазнув ладонью по укрытой тонкой тканью попке девушки, мимо которой он проходил. Выглядело небрежно и столь по-хозяйски, будто он лошадь по боку похлопал.