Чтение онлайн

— Исполни мою просьбу… Подсчитай, сколько времени продержится Угар на том мясе, что еще осталось в подвале.

— Думаешь, он жив?

— Надеюсь. Он лаял, когда мы покидали подвал. Если там больше ничего не упало — он мог остаться невредим.

Ната всхлипнула.

— Не могу представить… что его больше нет.

— А ты не представляй. Пока не увидим труп, не торопись его хоронить. Давай, напряги память…

Ната умолкла, подсчитывая в уме несложную задачу, а я, добившись того, что отвлек ее на какое-то время от этого запаха, с облегчением прикрыл глаза. Любое движение и умственная работа доставляли мне сильную усталость. От вони, или от новых приступов боли, стало мутить — я чувствовал, что скоро начнутся рвотные спазмы.

Как я и ожидал, мы очень скоро согрелись. Этот способ я вычитал в записках одного полярного путешественника, которому пришлось так коротать время после того, как он убил белого медведя. Правда, тот вряд ли испытывал такие муки от невозможного запаха… Но и мне не могло прийти в голову, когда читал, что жизнь заставит это вспомнить.

— Ты мог погибнуть!

— А? Что?

У меня все гудело, и слов Наты я не расслышал, хотя мы были плотно прижаты друг к другу.

— Ты ведь мог убежать… Пока он был занят мной.

— Аа… Да, наверное.

Меня тошнило, и я не хотел ничего говорить. Ната вдруг стала вздрагивать всем телом, как тогда, когда у нее начинался приступ.

— Ты мог меня бросить! Мог! А ты с топором — на него! Зачем?

— Дурочка…

Я подсунул под нее руку — оставаться в скрюченном положении было уже невмоготу. Ната, перестав вздрагивать, крепко ухватила мою вторую руку и положила себе на бедро.

— Прижмись ко мне. Сильнее. Еще сильнее! Пусть ты будешь рядом!

Она совсем теряла голову от пережитого ужаса… Ната опустила мою руку себе между ног и зашептала:

— Я больше не боюсь, Дар. Ничего не боюсь!

Я не отвечал. Нахлынувшая внезапно темнота залила все — я ощущал ее внутри себя. И, в этой темноте мне уже ничего не хотелось ни слышать, ни видеть, ни чувствовать…

— Дар!

… Я вновь и вновь пытался ударить его топором. Зверь уворачивался и скалил желтые резцы — не достанешь, не достанешь! Потом голова его раздвоилась, и из нее стали сыпаться мерзкие черви, скользкие и длинные, расползаясь в разные стороны…

— Ох…

— Проснулся? Наконец-то! Я боялась тебя сама будить!

Ната сидела передо мной. В брюхе Бурого оставался я один, да и то лишь наполовину. Моя голова покоилась на коленях девушки, под нее она подложила свою единственную защиту — полностью окровавленную рубашку. Больше на ней ничего не оставалось, если не принимать во внимание узкой полоски плавочек, едва скрывающих интимные места. Похоже, я выглядел не лучше — она с жалостью смотрела на меня, явно не зная, что дальше делать.

— Ты давно вылезла?

— Не очень… Я от вони совсем голову потеряла. Но ты правильно сделал, что втащил меня внутрь. Только в следующий раз лучше замерзну!

— Так правильно или нет?

Она с брезгливостью повела плечами:

— Не напоминай мне об этом… А то меня наизнанку вывернет!

— Это меня сейчас вывернет…

Я уронил голову прямо на край жесткой шкуры. Ната, всплеснув руками, принялась вытаскивать меня наружу.

— Ты зачем? — я уже слабо понимал, что она собирается сделать.

— А ты решил остаться в ней навсегда? Нам нужно возвращаться в подвал… к подвалу и попробовать попасть туда, к Угару! Там есть лекарства и бинты, спирт, мази… Я там смогу тебя вылечить!

— Спирта, по-моему, больше нет. Проверял как-то. Коньяк — да. И все такое…

— Ты еще шутишь? Значит, будешь жить!

— Да я пока умирать и не собираюсь…

Я, сквозь боль, усмехнулся — Ната полностью справилась с собой, и теперь можно не опасаться, что она начнет паниковать.

— Сил хватит?

— Сил?

— Да. Я ведь, нетранспортабельный. Сам не передвигаюсь.

— Ты уверен?

— Да уж, точнее некуда…

Я попробовал пошевелить ногами — резкая боль отозвалась во всем теле.

— Не приведи небо, если он мне позвоночник сломал…

Ната, услышав мои слова, принялась меня ощупывать.

— Ох!

— Потерпи, родной мой…

Я на некоторое время потерял способность сопротивляться — не ослышался ли я?

— Ты… Что-то сказала?

Она, смахнув вдруг выступившие на глазах слезинки, счастливо улыбнулась и, наклонившись к моему уху, четко повторила:

— Ты — мой. Родной. Самый родной, на свете. Дар… судьба моя.

Я потрясенный молчал, не зная, что сказать ей сейчас…

Ната выпрямилась и уже другим, более твердым тоном, произнесла:

— Ты ведь крепкий. Ты выдержишь, пока я тебя дотащу до дома?

— Выдержу.

Мне хотелось добавить, что после таких слов, я выдержу все, что угодно — но смолчал, решив, что не стоит пользоваться своим положением и возможно, слабостью девушки. И все-таки, даже ощущая, как по телу ноющими приступами расползается боль, я еще раз повторил — про себя! — и улыбнулся тем словам, что она произнесла…

— Ты что? Смеешься?

— Нет. Откуда ты так хорошо знаешь, как нужно осматривать повреждения на теле человека?

— Все оттуда… — Ната перестала улыбаться, и на ее губах появилась складка… — Девчонки приходили после работы в синяках. Иногда помогали раненым.

— Каким раненым?

Ната свела брови на переносице.

— Тебе это надо? Браткам…

У нее резко испортилось настроение, а я сам себя горько укорял, что стал задавать глупые вопросы.

— Давай выбираться отсюда.

— Давай.

Кое-как, поддаваясь напору ее рук, я полностью выполз из брюха монстра. За ночь земля побурела — вся кровь впиталась в нее, оставив только грязные разводы.

— Я оттащу тебя в сторону, а сама стяну с него шкуру

— Сама?

— Сама. Ветра больше нет. Заметил, что стало тепло? Даже все лужи, которые ночью замерзли, растаяли. Еще немного, и от него станет так нести, что сюда на запах сбегутся все падальщики города.

— Удивительно, что их не было до сих пор.

Ната молча указала мне рукой на соседние холмы.

— Уверен? Посмотри…

Я перевел глаза на развалины. Кое-где быстрыми силуэтами среди камней шныряли какие-то мелкие зверьки. Возможно, те самые, кого так старательно истреблял наш пес.