Чтение онлайн

Мы бросились к тропинке с вершины пригорка, на котором создавалась иллюзия нашей безопасности, в мутные воды, уже все покрывшей в пределах видимости, реки… Первые шаги давались с трудом — вода оказалась ледяной и сводила ноги от холода. Но деваться было некуда — мы были вынуждены преодолеть эту преграду, если хотели выжить! На «бегу» я зачерпнул ее ладонью — пресная! Хоть какое-то утешение… На удивление, через пару сотен метров, упорно продвигаясь к холмам, мы оказались на относительно твердой поверхности, вода доходила лишь до колен, и мы получили возможность двигаться гораздо быстрее. До этого, мы шли почти по грудь в воде и теперь, вымороженные дождем и снегом, прибавили ко всему купание в очень холодных водах Синей и еле передвигали ноги. Уровень воды с каждым шагом становился ниже — мы выбрались на возвышенность, которую не могли видеть с нашего пригорка. Но и по ней идти было тяжело — под водой ноги скользили по траве, мы постоянно падали, каким-то чудом, до сих пор не нарвавшись на более серьезные неприятности, вроде ямы или оврага. Попадись на пути нора Свинорыла — не миновать беды. Я подумал — наверное, всем обитателям подземелий приходится сейчас несладко — они, наверняка, затоплены в своих убежищах и уже погибли. После того, как перестал падать снег, мы не видели никого, кто бы спешил покинуть этой край, только я, девушка и пес брели по стылой воде, упорно продвигаясь к вершинам далеких холмов.

— Зыбь!

— Что? — я обернулся.

— Стой! Песок плывет!

Ната закричала, указывая рукой прямо под наши ноги. Я в недоумении посмотрел по сторонам и судорожно сжал в руках копье, которым пользовался как посохом… Метрах в тридцати перед нами земля или песок — оттого, что все находилось под водой, трудно было понять — вспучивался и расходился в разные стороны.

— О, черт!

Положение становилось совсем уж угрожающим… Сзади нас догоняла вода — проход вперед упирался в эту новую преграду. А из расширяющегося, под водой, плывуна, выбрасывалась все новая и новая масса вязкой светлой глины и песка.

— Уходим! Правее! Не знаю, что это такое, но здорово напоминает топи! Возможно, вода попала куда-то под землю и теперь выдавливает наружу всякую дрянь!

Мы рванули в сторону. К сожалению, очень скоро убедились в том, что это не так-то просто — под ногами все превратилось в вязкую жижу, куда не наступи, и идти по ней стало намного хуже, чем раньше. Мы уже еле передвигали ноги, стремясь вырваться, во что бы то ни стало, с этого гибельного места.

Наступление вечера просто не заметили, только, улучив момент, я примерно подсчитал и сказал Нате, что мы бьемся со стихией уже около пяти часов! А цель, к которой стремились, словно оставалась на одном месте — вершина холма была все так же далека и недосягаема. Но и останавливаться нельзя — вода, хоть немного и замедлила свое наступление, тем не менее, поднималась выше. Силы становились на исходе…

— Не могу больше… — Ната простонала, опускаясь прямо в жижу. — Не могу…

— Девочка моя!.. — вырвалось у меня. Я шагнул к ней и, невзирая на возражения, взвалил ее на плечо вместе поклажей. Она пыталась сопротивляться, но я не слушал, выискивая дорогу к возвышению, где мы могли бы передохнуть.

Такая взгорка обнаружилась случайно — Угар, выскочив на нее, призывно залаял, и я поспешил к нему. Ни обогреться, ни высушить одежду возможности не имелось — этот клочок не превышал нескольких квадратных метров, со всех сторон обдуваемый холодным ветром. А вокруг ледяная поверхность воды, отражающая собой нависшее хмурое небо…

Идти не было никаких сил. Немного отдышавшись, мы решили перекусить, скорее через силу, понимая, что есть все-таки надо, и, накинув на себя наши накидки, которые спасали разве что только от ветра, попытались заснуть. В ногах тяжело привалился Угар — он сразу засопел, не обращая внимания на то, что лежит на сырой и холодной земле. Его толстая шкура, покрытая грязью, отлично защищала от переохлаждения. Зато нам пришлось тяжко — мы были промокшими насквозь и отчаянно мерзли, не зная, как согреться. Я вытащил свой неприкосновенный запас — плоскую фляжку с коньяком.

— Пей!

Ната, дрожащими руками, поднесла фляжку ко рту. Сделав пару глотков, она поперхнулась и протянула ее мне обратно.

— Теперь ты!

Я не стал отказываться — зубы выбивали дробь не хуже кастаньет! Нужно было немедленно что-то придумать — мы могли просто застыть здесь, несмотря на то, что вырвались из водяного плена. Решения не находилось… Я кивнул девушке на пса:

— Что? — не поняла меня Ната.

— Давай к нему — под лапу.

Она вопросительно посмотрела на меня, потом на пса, и пожала плечами:

— Как?

— Молча… Влезь ему под лапу — и сиди там, пока не согреешься.

— На землю?

— Подложи мешок. Я укрою тебя сверху одеялом. Хотя все мокрое, но, так все равно, будет теплее. Надышим, выпьем еще коньяку и хоть немного отдохнем.

Кое-как, примостившись, возле пса — ему тоже досталась часть одеяла! — мы приткнулись друг к другу. Время от времени, я внимательно рассматривал небо и воду — не наблюдается ли дальнейшего подъема ее уровня? Вода, вроде бы, остановилась…

В тяжкой, знобящей полудреме, мы провели около двух часов. Конец отдыху обозначил пес. Он встал на лапы, и глухо зарычал. Ната, умудрившаяся уснуть по-настоящему, повалилась возле него на землю. Я почти последовал за ней, но успел упереться рукой в мокрую жижу… Угар поднял морду и залаял.

— Опять…

Ната уже не спрашивала — она утверждала очевидное. Я зло кивнул — к западу от нас, появились белые барашки волн…

— Либо ветер в нашу сторону, либо вода снова поднимается. Угар бы зря не стал беспокоиться! Надо идти!

Мы снова бросились бежать — на этот раз, скорее делая вид, что передвигаемся, так как толком не отдохнули. Неожиданно дорогу преградило быстрое течение. Угар залаял предупреждающе — но опоздал! Оно очень быстро захватило нас с Натой — и мы оказались погруженными в воду с головой!

— Дар! Дар!

— Держись!

Кое-как загребая одной рукой, стараясь сохранить наши вещи и оружие, я пытался дотянуться до Наты. Но поток уносил ее от меня прочь. Мы случайно оказались на пути, какого-то сильно увеличившегося степного ручья, и теперь он стремительно сливался с основной массой, текущей на восток, воды…

Угар, которому его мощь и сила помогла вырваться из потока, бежал по мели, лаем сопровождая нас по мере того, как мы удалялись, борясь с течением. Усталость, утяжелившийся вес мокрой одежды, холод… — у меня начало сводить руки. Собрав всю волю в кулак, я рванулся и ощутил под ногами дно. В несколько шагов оказался на берегу. Бросив мешки, побежал вслед за Натой, которую вода уносила все дальше. На ходу понял, что вырвать ее из ручья, ставшего быстрой речкой, я смогу лишь обогнав течение, попытался срезать угол — кинулся вперед со всей силы и сразу влетел обеими ногами в яму! Мои попытки вырваться ничего не давали — ноги держало, как в тисках! Более того — я сразу почувствовал, как меня начинает засасывать внутрь!

— Ната!

— Дар! Да…

Она набрала воды и захлебнулась в крике…

— Ната! Угар! Угар!!!

Я смотрел, как мелькала в волнах ее голова, как вздымались вверх руки, в поисках, хоть какой-нибудь опоры — и ничего не мог сделать… Вязкая трясина держала меня за ноги мертвой хваткой.

— Ната!

Мимо меня проскочил Угар. Он могучей грудью разбил набежавшую волну и рывком устремился вперед — на помощь тонувшей девушке! Расстояние, отделяющее его от Наты, пес преодолел за несколько секунд — словно катер, рассекавший волны своим килем! Подплыв вплотную, он поднырнул под Нату — я с изумлением, позабыв про то, что сам погружаюсь в пучину, наблюдал за спасением девушки. Ната, скорее почувствовав, чем поняв, что происходит, ухватила собаку за шерсть. Пес сразу развернулся обратно, и, загребая всеми четырьмя лапами, стал плыть против течения к берегу. За это время оно отнесло их метров на двадцать от меня и от самого берега. Преодолеть их, даже сильной собаке, было очень непросто… Но он недаром казался могучим псом! Погружаясь в воду с мордой, захлебываясь, волоча на себе вконец обессиленную девушку, он сумел пересечь реку и вскоре уже вылезал на берег, выволакивая ее за собой.