Чтение онлайн

— Такой бы рожать и рожать! — мелькнуло у меня. Что-то, никому не удается вызвать к жизни самую главную тайну природы, зародить жизнь в этом излучающем тепло, теле, готовом и желающим любви…

— Ты меня не слышишь?

— Слышу. Ты уже не первый раз ищешь встречи со мной, всякий раз пытаясь сделать это так, чтобы никто не увидел. Почему? Разве нам нужно что-то скрывать? Но, если есть… Твой с Доком дом — всего в нескольких шагах, от моего. Приходи вечером — и никто из жителей форта не услышит нашего разговора.

— Зато услышат те, кому это нужно менее всего… К сожалению… Да, я не хочу, чтобы нас услышали, особенно — твои девочки. Хотя, и здесь почти невозможно спрятаться от чужих глаз! — она жестом обвела двор форта. — Вот и приходится ходить за тобой по пятам, как собачонка. Ты ведь не догадаешься — отправить меня, все равно — куда! — и подойти потом самому…

— Я что-то не совсем тебя понимаю… — я с интересом посмотрел на девушку. — Зачем это тебе? Что такого важного ты хочешь мне сказать, что это никто не должен слышать? Что случилось в форте?

Она досадливо отмахнулась:

— Ты думаешь всегда только о форте… Нет, с этим все в порядке.

— Тогда…

Вместо ответа она закусила губу и бросила на меня странный взгляд.

— Ты не понимаешь?..

— Нет. И не говори загадками, Лада, мне некогда стоять тут с тобой, меня ждут на реке, а тебя ждет Салли, она уже машет с навеса. Сегодня ведь твоя очередь, нести дежурство на скале?

— Моя… Я специально немного задержалась, чтобы все ушли. Ты не хочешь со мной поговорить? Нет, я понимаю, надо идти. Дар, не говори ничего… своим женам, ладно? И никому не говори! Обещаешь?

— А что я должен был бы им сказать?

— Ну, что мы… Действительно. Просто не говори, что я тебя остановила.

Я пожал плечами и повернулся, чтобы уйти. Девушка растеряно посмотрела, как я удаляюсь и, решившись, внезапно преградила мне путь.

— Да что случилось, в самом деле?!

— Дар… — она заламывала руки и прятала от меня взгляд. — Мне очень, очень надо с тобой поговорить. Наедине… Приходи сегодня к нам, ко мне… Я очень тебя прошу.

Я долгим изучающим взглядом пытался узнать, что скрывается за таким непреклонным желанием девушки, но она, вся вспыхнув, бросилась бежать прочь, к теряющейся среди валунов тропинке, ведущей на вершину скалы.

Сдержать вырванное у меня обещание молчать, я не сумел, проболтавшись об этом случайно, Нате. Она слегка прищурила глаз и загадочно усмехнулась…

Мы трудились как проклятые, забрасывая в бешеное течение реки сети и с натугой вытаскивая их обратно. Для этого требовалось использовать имеющуюся у нас возможность, предусмотренную самой природой. Стопарь развернул один из мощных арбалетов. Он привязал к стреле веревку, затем Элина выстрелила на скалу-близнец, находившуюся в воде, потом Черноног, будучи самым ловким и цепким из нас, перебрался по веревке на другую вершину и подтягивал уже более крепкий канат. Постепенно, на той вершине набиралось трое, четверо охотников, они вытягивали на себя один конец, к которому была прикреплена сеть, а в дальнейшем, уже все вместе, с обеих сторон, как гребнем прочесывали воду. Удержать рвущуюся сеть в руках было очень трудно, и в этом принимали участие почти все жители поселка. Исключение составляли только караульные на скале, да те из охотников, кто был в это время в прерии. Ну и Туча, освобожденная от всех дел, кроме стряпни. Готовила она отменно, умудряясь разнообразить практически постоянное меню — мясо, рыба, коренья и плоды. Изредка в этот процесс вмешивались и мужчины — если предстояло зажарить на огромном вертеле, целиком, тушу овцебыка или гигантского окуня. Такие попадались, иногда… Но чаще уловом служили рыбы поменьше, хотя, тоже достигавшие больших размеров. Определить их вид сложно. Практически все они изменились настолько, что бывалые в прошлом, рыбаки — Бен, Стопарь и Бугай — диву давались, разглядывая чудовищные формы и морды этих созданий. Тем не менее, все они оказались съедобными — несмотря на размеры и внешний вид.

Стопарь плевался: — Чудище, тьфу, как его есть теперь? — Но за своей порцией ухи подходил неизменно. После каждой ловли сеть приходилось чинить заново. А один раз она порвалась прямо в воде, и мы, что с нашего берега, что с того, попадали друг на друга, расшибая лбы и наставляя синяков, где только можно. Трава намокала, становилась тяжелой и обвисала. Но настоящей сети достать невозможно — те, редкие, что сохранились вначале, уже давно пришли в негодность, и чинить их было нечем. Кроме того, их, умудренные опытом, оружейники — кузнец и Бен! — расплели на тетивы. Если бы улов был меньше наших ожиданий, мы давно бросили такой промысел — но, к нашему облегчению, пока ни одна подобная рыбалка не проходила впустую. Кроме того, никому не возбранялось ловить рыбу на удочку, более того, это стало своеобразным видом спорта — кто вытащит рыбину крупнее и диковиннее. Но для этого нужно было просиживать над поплавком чуть ли не часами, а я, к неудовольствию прочих, всегда находил, что-нибудь, требующее приложения рабочих рук в форте. Зато у нас был полностью прорыт подземный ход к самой реке — последний штрих в деле обороны форта, ставшего неприступной крепостью. Имей такую, к началу вторжения банды — и мы бы никуда не стали убегать. Чтобы осадить ее, имея надежду на успех, снаружи должно находиться не менее трехсот-четырехсот человек — и то, оснащенных всем необходимым. А таких противников в долине быть просто не могло. Кроме этого, я еще больше удлинил выступ-настил в пещерке. Теперь, случись так, что форту станет угрожать кто-то, или, что-то, с него можно достать врага стрелой из верхнего арбалета. Уже давно, с трудом, ругаясь и костеря все, на чем свет стоит, мы втащили его наверх и установили, накрепко привязав к бревнам. Тот, кто находился в нужный момент на настиле, мог выпустить тяжелую стрелу в любом направлении. Оттуда она получала еще большую дальность полета, и напрочь пробивала молодые деревца на расстоянии почти двух тысяч шагов. Демонстрация выстрела перед гостями показала всем, какое грозное оружие появилось в Форте… Еще два подобных стояли в башенках по углам защитной стены — весь периметр перед селением тщательно промерен и любой, кто оказался бы в нужный момент возле этих орудий, знал, куда стрелять, чтобы страшное копье нашло свою цель.

Но все было спокойно. Форт никому не угрожал, и никто не пытался угрожать нам. Казалось, в долине наступила спокойная и размеренная жизнь, прерываемая лишь боевыми кличами охотников, загоняющих добычу в ловушки.

…Нам повезло. Сеть, напружинившись и вырываясь из рук, все же выдержала, и мы, скрипя зубами от тяжести и подбадривая себя воплями, вытянули на берег примерно с двадцать крупных рыбин и случайно попавшего вместе с ними, чудовищного рака. Он жутко клацал метровой клешней, и нам пришлось издали кидать в него копья, иначе бы он разорвал всю сеть.

— Уху всякую едал, но вот раковую не приходилось! — Стопарь причмокнул, плотоядно посматривая в сторону улова. — Вот природа, что делает, а? Зараза…

Я дул на ладошки Наты, в который раз вспоминая, что для такой работы давно пора сшить рукавицы — кожу сдирало, как наждаком! Она с охотой принимала мои ласки, не забывая между делом одаривать нежным поцелуем. Элина, еще утром перебравшаяся на вторую скалу, погрозила кулаком, и, состроив жалобную гримасу, показала на свои руки.

— А меня забыли, да? Вот вернусь, все припомню!

Ната послала ей воздушный поцелуй, а мне сказала:

— Придержал бы ты ее… Опасно над этой стремниной.

— А тебе это, хоть раз удавалось? Попробуй, удержи Линку… Она быстрее любого мужика побежит, в любую щель залезет. Оторва…

Я отвел душу, пожаловавшись, а сам невольно заострил свое внимание на второй скале. Та партия собиралась перебираться на нашу сторону, в подобные моменты всех нас, заставляя замирать от страха, за их жизни. Случись, кому сорваться — никакое умение плавать не помогло бы несчастному выбраться из ревущего потока. Две высокие скалы, стоящие чуть ли не вплотную друг к другу и сливающиеся в одно целое издалека, на самом деле были разделены, и меж ними с ревом и грохотом мчалась вода, сметающая все на своем пути. Этот водораздел начинался еще задолго до самих скал, метров за пятьсот. Скорее всего, под водой было естественное продолжение каменных выступов, но проверить это предположение никто не пытался — слишком мощное и сильное течение не давало никакой возможности узнать точно. Интереса ради, мы бросили однажды в пролив меж ними бревно — и его избило и переломало так, что больше никто не помышлял пытаться повторить его судьбу. Но уже сразу за скалами, вода текла не столь яростно, и лишь где-то в середине реки течение было явно заметным. Но, возле скал, а именно между ними, буруны и бешеное биение волн о камни заставляло содрогаться даже самые отважные сердца.

Каждый, кто брался за канат, предварительно подстраховывался веревкой и его — случись что, руки все же не выдержат! — вытащили бы остальные. Последним, как всегда, перебирался Черноног. Затем мы вытягивали канат. После того, как он полдня висел над волнами, и становился полностью измочален брызгами и пеной, он уже мало на что оставался пригоден. Потому, нам и приходилось каждый раз повторять всю процедуру, по новой. Лишь один раз мы попытались оставить его, чтобы не посылать охотника на рискованное дело, но канат развалился уже на следующий день, и нам пришлось вернуться к обычному ритуалу.

— Дар, а что ты там обмолвился про Ладу?

Ната присела отдохнуть и потянула меня за собой. Я тоже сел, продолжая смотреть в сторону реки.

— Лада? А… Хотела поговорить наедине, а что ей надо, не знаю. А что?

— Не догадываешься?

— Ты, о чем?

Ната сорвала травинку и надкусила кончик.

— Горькая… Ты, наверное, самый невнимательный из всех… Лада ищет встречи с тобой так явно, что уже все об этом знают. А зачем женщина может искать встречи с мужчиной, если у них нет общих интересов? Наверно, для того, чтобы разделить с ним постель…