Чтение онлайн

— Лада?

— Не делай таких больших глаз, милый… Да, наша Лада. Я уже давно это заметила, и не только я.

Я раздосадовано ковырнул ногой камешек и столкнул его в воду.

— Ну и что?.. Черт, только этого не хватало. Спасибо, просветили. А то я голову себе ломал, чего ей от меня надо?

— Когда пойдешь?

Я посмотрел на Нату. Она устремила на меня внимательный изучающий взгляд.

— Куда?

— Дар, ну не надо… Почему, когда человек хочет ответить уклончиво, он всегда переспрашивает? Она ведь позвала тебя, так? Я не знаю, где она назначила встречу, но то, что назначила — поняла. Не притворяйся глухим, тебе это не идет.

— Нет. Мне хватает вас двоих. Я даже не думал об этом.

Она улыбнулась и протянула мне руку:

— Знаю. И очень рада этому. Все же, три женщины в доме — это много даже для меня. Но пойти придется!

— Что?

Ната спокойно прижала мне рот ладонью.

— Не кричи, рыбу распугаешь. Послушайся меня, и тогда уж решай… Ты помнишь, что случилось с ней? Помнишь… Ты видел, как она смотрит на всех мужчин в форте, и не только на них? А как она чурается других девушек, видел? Ты не только охотник и хороший муж, но еще и вождь, не забывай об этом! И видеть все ты просто обязан. Блуд тому примером… Не обижайся, но ведь это правда.

— Да. Будь я внимательнее, последних событий можно было избежать…

— Вот. И теперь тоже, будь внимательнее… Лада только внешне сносит все спокойно, а на самом деле, замкнута в себе и не хочет ни с кем общаться. А догадываешься, почему? Она решила, что все, кто ее окружают, считают ее легко доступной, словом — шлюхой.

— Это не правда.

— Не правда. Но она, к сожалению, думает иначе. Потому, что она была с бандитами. Впрочем, ты и сам бы мог это заметить. Хотя, на мой взгляд, это скорее подошло бы к Джен… Эта девушка очень любит веселиться с охотниками. Но речь не о ней. Любой мужчина, по ее мнению, будет ее презирать и относится так же, как Блуд к Анне. Ты видел, что она первая бросилась на ее защиту? И дружат они только друг с другом.

— Хорошо. Но при чем тут я? Она прекрасно знает, что я не испытываю ни к ней, ни к кому-либо еще, того, что испытываю к вам. Неразделенная любовь? Смешно и не похоже.

Ната вздохнула и прислонилась к моему плечу:

— Любовь… Нет, Дар, это не любовь, и, слава богу, иначе бы я ни за что не стала говорить с тобой. Я никому тебя не отдам! Тут иное… Ладе нужно, чтобы с ней обращались, и общались… как с равной. Что бы, никто не смотрел на нее искоса, или даже, думал так.

— Но разве сейчас не так?

— Так. Но ей это не докажешь — словами. И потому, она решила найти такое доказательство сама. Если ты — именно ты! — проведешь с ней ночь, она будет уверена в том, что еще может нравиться, что может быть желанной для мужчин, а главное — что с ней считаются, как с человеком. Если уж сам вождь не побрезгует — прости за откровенность! — переспать с такой женщиной, значит, она чего-то стоит. Пусть, хотя бы в постели.

— Несколько странный способ доказать свою значимость…

— А что ты хочешь? Люди все разные… Кто-то стремится к подвигу, кто-то — к покою.

Я нахмурился:

— А что я хочу, ты не подумала? Может быть, мне вовсе не хочется с ней спать?

— Я тебя знаю, Дар. Хочется, не хочется… Скорее да, чем нет. Иначе бы ты не сказал — может. У вас это в крови, обладать всеми женщинами, которые мелькают перед глазами. Это не обвинение, а констатация факта… Так зачем придумывать иные причины? Я не стану чинить преграды. Не как любящая тебя женщина — а как жена вождя, которой небезразлично, что происходит в нашем общем доме. Мне было бы неприятно, если ты станешь это делать тайком, а так… — она развела руками и вновь сложила их на коленях. — Так будет лучше для всех. Лада добьется того, чего хочет, ты приобретешь еще одного друга… или подругу. Только не увлекайся! В форте станет спокойнее, исчезнут последние скрытые камни, которых ты, родной мой, даже не замечаешь. И еще — ты убедишься в том, что все мы одинаковые… в постели. А я перестану бояться того, что ты приведешь к нам еще одну женщину. Ну и наконец, Лада, успокоившись и самоутвердившись в собственных глазах, найдет себе того, с кем станет жить семьей.

— Я просто не знаю, что тебе ответить…

— А ты ничего и не отвечай. Слова, они и есть слова. Мое отношение к тебе не изменится, я люблю тебя больше жизни и не перестану любить оттого, что ты один раз изменишь нам с другой женщиной. Но путь это будет только один раз! Я ведь все равно ревную…

— Услышь я такое несколько лет назад — подумал бы, что у меня глюки…

— Несколько лет назад ты меня не знал. И твоя… насколько верное сложилось у меня о ней представление, никогда бы тебе такого не предложила. Кстати, не думай, что и я была бы на это способна — несколько лет назад. Или ты забыл, сколько мне было лет?

— Не знай я тебя… Так, сколько тебе лет, милая? Порой мне кажется, что ты старше меня — настолько твои суждения бывают… как бы это сказать?

— Верны?

— Мудры. Так, как это возможно только у человека, разменявшего не один десяток лет.

— Ну что ж, радуйся, что я не достигла пока и третьего. Зато, у тебя всегда есть возможность, похвалится нашей молодостью. Не у каждого мужчины имеются сразу две юных любовницы, которые к тому же, без ума от своего избранника!

Я обнял Нату и поцеловал ее в глаза. Волны продолжали свой бег и до нас долетали мельчайшие брызги, отчего мы уже стали насквозь мокрыми…

— Ты замерзла… Пойдем к остальным, нужно работать. Рыбы много, сегодня нам повезло с уловом.

— Ты пойдешь?

— Считаешь, должен?

— Да. Как вождь. Ты должен показать всем, что она заблуждается, подозревая всех в таком отношении. Вот и покажешь своим примером, что это не так. Ей не нужен любой мужчина, ей нужен ты. Если бы это мог быть кто-то другой, я бы ни за что не стала тебе этого предлагать. Но вождь у нас один… И не надо больше об этом говорить, веди себя, как мужчина!

Я закусил губу и показал взглядом, на приближающуюся к нам Элину.

— Я сама с ней поговорю. Но ты должен пойти в любом случае…

— Вы что тут сидите? Мы уже по второму разу идем! Давайте, а то нам тяжело!

Элина возбужденно и радостно улыбалась, вся изгвазданная в рыбьей чешуе и прибрежной грязи. Черноног уже перебрался на наш берег, и со Стопарем скручивал последний канат. Мы освободили всю сеть и теперь дотаскивали наверх рыбу, подцепив каждую петлей за хвост. Брать их на плечи боялись — шипы плавников могли серьезно поранить, и бедному Бугаю пришлось два дня мучиться, когда он случайно наколол большой палец на руке. Тот распух и причинял ему сильные страдания, пока не подействовала мазь Дока, и палец не принял нормальное состояние.

Зато по вкусу рыбы были замечательными! Туча сварила потрясающую уху, и все объелись ею…

Мне предстоял неприятный разговор с Доком, и я, скрепя сердце, был вынужден подойти к нему, и, отведя в сторонку от остальных, сказать то, что старик меньше всего ожидал услышать…

— …И теперь ты все знаешь. Я мог бы просто услать тебя караулить, или пойти за травой, но врать не имеет смысла. Менее всего я хочу, чтобы ты покинул форт и стал нам чужим. Но что-то надо делать… Лада не останется с тобой, ты не можешь этого не понимать. Если я не сделаю того, что она ждет, она, или совсем сорвется, и что-либо сотворит, или, уйдет из форта. Но идти ей некуда. Мы едва не потеряли Анну, проморгали Блуда… второго срыва нужно избежать. Иначе форт приобретет дурную славу, а ты знаешь, насколько это на руку Святоше!