Чтение онлайн

— Да? — Ната не отступала. — А здесь они, ни с того ни с сего, обязательно прорастут, и выдадут тот же эффект? Что-то не верится… Там и условия иные, и вода, опять же.

Все замолчали, не зная, что сказать в ответ. Слова Наты были не лишены логики. Слишком многое должно было совпасть, чтобы свести воедино и пряный запах чудесных цветов, и волшебную воду, и вообще… все.

— Но как же… — Док чуть не плакал, с крайней досадой глядя то на Нату, то, на меня и Сову. — Такой случай! Ну почему ты так неуверен? Ведь нет иной причины! Нет! Четыре года с лишним прошло, как случилась Катастрофа! Четыре года! И ни одного, слышите? Ни единого раза не бывало, чтобы женщина забеременела с тех пор. А вы — идти, или нет… Да пусть там хоть всю поляну горные козлы начисто вылизали, источник высох, медведи стаями бродят — все равно! Это шанс! Единственный, какой нам выпал за все это время! Е-дин-ствен-ный!!!

Мы вновь переглянулись с Совой. Индеец чуть заметно кивнул…

— Хорошо… — я вздохнул, внутренне соглашаясь с доводами старого врачевателя. — Будем надеяться, что нам повезет. Сова пойдет в предгорье. Его жена — Ясная Зорька — останется в форте. Мы позаботимся о ней.

Сова изумленно вскинул брови — меж нами и речи не возникало об их отношениях после памятного разговора. Я выдержал напряженный взгляд. Шаман отвернулся, возможно, сдержав готовые сорваться с уст, жестокие слова…

… Сказать, что я был поражен — это не сказать ничего. На поле, недавно выглядевшим, как аккуратные, вполне различимые и практически одинаковые грядки, теперь такими же стройными рядами, возвышались огромные кусты. Узнать в них, так заботливо холимых и охраняемых кузнецом, прежние саженцы, смог бы только человек, обладающий очень большой фантазией… Выросшие, за короткий срок, на немыслимую для нас величину, стебли колыхались под порывами слабого ветра и лишь очень и очень отдаленно напоминали колосья пшеницы, ржи, кукурузы — и еще много чего, что неугомонный Стопарь старался культивировать на участке. Было ясно — труд кузнеца, упорно и настойчиво пропадавшего на ферме, не пропал впустую…

Я окидывал глазами раскинувшийся на несколько десятков квадратных метров участок — на большее, у Стопаря, даже при помощниках, рук не хватило. Высота выросших культур (и культур ли?) достигала местами до четырех метров, а угадываемые початки находились и вовсе на недосягаемой высоте. Если растения и далее должны расти подобными темпами — еще через несколько дней мы могли снимать урожай! Но даже Док, изучавший всю растительность, какая сейчас в изобилии появилась в долине, не смог бы с полной уверенностью ответить — можно ли этот урожай есть?

— От последней обработки — ровно три недели! А кукуруза — так вообще, за две!

— И ту узнать невозможно…

Он пожал плечами:

— А что тут такого? В прерии вся трава растет, словно ее из земли черти кнутом подгоняют. Чем эта хуже? Та же трава… только съедобная.

— Вот оно и сомнительно… — я задрал голову, пытаясь определить высоту одного из стеблей, с которого уже свисал вниз крупный продолговатый колос. С долей фантазии, в нем можно было узнать — или представить? — зерна пшеницы.

— Все равно, это настолько непривычно…

— Что есть, то есть.

— Вот и оно… Будем ли мы это — есть?

Стопарь кивнул:

— Будем. Зря вкалывали? Только, после того, как попробуем…

— Не знаю. Да, трава травой — к ней, мы как-то, уже привыкли. Она повсюду и уже примелькалась. Но, вот это — знакомая… и шокирующая. Знаешь, Стопарь, мне порою кажется, что нам и охотиться теперь не надо. Посадишь, какой-нибудь, кусок мяса — так он и вырастет в слона?

Старик ухмыльнулся, а потом внезапно помрачнел:

— Мясо в землю зароешь — его свинорыл вынюхает и сожрет. Нет, Дар, что должно расти — то и вырастет. А остальных стрелой да копьем — иначе не добудешь. Слона… Будет тебе слон. Они, вон, повадились сюда пастись, ходить. Заразы…

Он произнес это так смачно, с такой злостью, что у меня на миг возникло смутное подозрение…

— А… кого ты имеешь в виду, а? Нет, ну не слонов же… Какие могут здесь быть слоны?

Он вовсе не шутил…

— Сам увидишь. Останься до вечера — они как раз, припрутся… Свежей зелени им в прерии мало, что ли? Правда, не столько съедают, сколько вытопчут, агрессоры…

— Стопарь… — я скептически склонил голову и внимательно посмотрел ему в глаза. — Не гони. Нет у нас слонов — не бреши.

Он досадливо отмахнулся:

— Нет, конечно… Сам знаю. Только огромные они — вот как слоны и есть.

— И насколько?

Он показал руками:

— А раза в четыре покрупнее, чем овцебык будут… И не один, не два — стадо, мать их!

— Так что же ты раньше молчал? Я охотников в разнотравье посылаю — в прерии зверей, после мора, днем с огнем не найдешь! В форте уже столько времени солониной да сушеным мясом питаются, ни жира, ни шкур нет — а тут рядом, под боком!

Он вдруг насупился:

— Потому и молчал… Думаешь, только о добыче. А что природа — она, зря их, что ли, создала? В прерии зверья нет, верно… А если бы его вообще не было?

— Стопарь, не ты ли, только что мне жаловался?

Он вздохнул:

— Ну, я… Растения, конечно — жалко. А их? Нет ведь таких, больше — ни в травах, ни в лесу. Эти, и то, неизвестно, откуда пришли. А всю живность в котел пустим — потом как жить?

Я смотрел на него и понемногу начинал понимать старика — в погоне за добычей, мы могли истребить все живое…

— Я ведь не совсем зачерствел, Стопарь. Раз вид редкий… а людей чем кормить? Запасы в форте и так — Туча прозвище свое оправдывает, как в хранилище идти. Говорит, последнее достает. Так как?

— Последнее? — он недоверчиво покрутил головой. — Темнит что-то моя старуха… Ну да, ей виднее.

Стопарь снова вздохнул, грустно махнув рукой:

— Кормить людей надо. Только… А, сам увидишь. Хочешь увидеть?

— Да. Когда они приходят?

— А леший их знает… Обычно — как солнце сядет, еще пару часов — и тогда могут появиться. А могут, и нет… Останешься?

— Останусь. Стопарь, я их сам увидеть хочу… Слонов этих.

Стопарь помолчал немного и потом глухо сказал:

— Ты хоть не сразу… охотников созывай. Пусть поживут — пока. Если уж станет совсем, невмоготу — тогда ладно. Обещаешь?

— Обещаю.

Мы углубились в заросли колючего кустарника. Стопарь провел меня какими-то потайными тропками, где пришлось идти, согнувшись — иначе, опускавшиеся почти до самой земли, шипы растений могли разодрать спину в клочья. Кузнец, молча, шел впереди, раздвигая шестом наклоненные ветви, достигающие местами толщины с человеческую руку. Несмотря на такой объем, кустарник не одревесневал, и его побеги сохраняли гибкость — мы могли спокойно приподнять или даже сломать особо мешающие побеги. На ходу Стопарь собирал самые длинные и наиболее прямые шипы, срубая их ножом у самого основания. Я знал, зачем он это делает — наши девушки приспособились выжимать из них густой и терпкий сок, который применяли для ловли рыбы. Кто-то заметил, что, получив большую дозу подобного яда, человек впадал в сонливость. Рыбаки закидывали сеть с берега, следом бросали несколько чашек с этим составом — и через определенное время в сетях билось с полдюжины крупных рыбин, Яд, полученный из шипов, быстро усыплял добычу — и сети оставались целыми несколько дальше, чем обычно. А плести их было ох как нелегко…