Чтение онлайн

— Вы, словом убивали Алису? Или, арбалетной стрелой? Кто подкарауливал Чера в лесу, кто шпионил за фортом в пользу Сыча? Не лукавь монах! Покажи всем, что за пазухой ты носишь не молитвенник, но нож!

Стопарь гневно раздувал ноздри, поигрывая внушительной палицей.

— Давай, праведник! Не трусь! Ты сам хотел этого!

— Вперед, Святоша! Покажи всем, чего стоит тяжелая рука владыки!

Незаметно, и как-то само собой образовался круг, по краям которого встали все, кого сегодняшний день собрал возле стен поселка. Мои воины перемешались с жителями селения, рясоносцы — с перерожденными Лешего, охотники с болот — с полуамазонками Рады. И очень быстро, этот круг сомкнулся. В самом центре образовалась небольшая площадка, достаточная для поединка двух человек — и тут в нее вступил угрюмый и непривычно спокойный индеец. При его появлении шум моментально стих — все поняли, что предшествующие события пришли к своему итогу, и спор старого с новым должен разрешиться здесь и сейчас…

— Во имя неба! Сыны и дочери мои! Видите ли, вы, как попирают пастыря вашего? Как возносят хулу на голову его? Вспомните, кто виновен во всех бедах ваших — и да падет гнев людской на отступников правильной веры, ставших язычниками и посланником дьявола на благословленной земле! Анафема!

Слова монаха еще могли послужить сигналом. Кто-то из жителей поселка приподнял копье, в кустах раздался яростный крик и около десяти рясоносцев выскочили с арбалетами наперевес, нацеливая их на толпу. И тут случилось то, что не могло произойти по определению… Док рассвирепел. Одним ударом он опрокинул одного из защитников монаха, отбросил следующего, а потом положил руку на плечо самого патриарха. Вокруг засверкали ножи и топоры, с тетивы были готовы сорваться стрелы…

— Стойте! Если так угодно всевышнему — он не позволит погибнуть своему проповеднику. Если суждено жить по законам язычества — победит Серый Лев. Никому не след вмешиваться в провидение!

Я ударил Урагана по бокам ногами и выехал на центр площади.

— Серый Лев…

Шкура зверя, наброшенная на спину пхая, свисала до земли, лапы с острыми когтями царапали жесткий грунт, сбитый множеством ног до состояния цемента, а верх был накинут на мою голову, отчего снизу казалось, что мое лицо находится в пасти убитого монстра….

— Я не искал вражды с вами. Ни, когда впервые появился в долине, ни, когда стал на вашу защиту. Я не тронул тех, кто трусостью своей поддерживал банду. Не мстил предателям! Мор обрушился на долину — разве в поселке мало было трупов, покрытых черными пятнами? Сова нашел лекарство от чумы, но не спрятал его для одного форта! Нет, мы пришли к вам и все, кто стоит здесь, остались жить, только благодаря ему! Людоед повадился искать добычу в зарослях возле озера — разве Святоша убил зверя? Вот она, подо мной! Кто избавил вас от чудовища?

Кому мешает наш форт? Или в долине стало так мало места для всех охотников? Сколько раз нам нужно спасти других, чтобы людям форта перестали плевать в лица? Сколько жертв хочет принести Святоша, чтобы вернуть прошлое? Разве их недостаточно?

По толпе пронесся тихий шелест…

— Я согласен с Доком. Пусть судьбу долины решит поединок. Но… не я буду биться с монахом. Хотя, видит небо, сожалею об этом. Здесь идет спор не между людьми — но меж их душой. Белая Сова — шаман прерий! — скрестит свой томагавк с посохом монаха. Решайте… или мы продолжим то, ради чего пришли сюда.

Один из послушников обернулся к оторопевшему Святоше:

— Ты столько раз говорил, что главное зло — от язычника! Дерись! Вера не даст погибнуть правому!

— Докажи ряженым, что ты сильнее дикаря! Убей Сову, ощипли его перья! — тогда мы пойдет за тобой, и примем твою правду!

— Убей язычника!

Приспешники монаха так смотрели на своего предводителя, что иного выхода для Святоши уже не оставалось…

— Схватка! Очистить площадь!

Всем распоряжался Док. Он словно стал негласным правителем, на время, отведенное для предстоящей битвы. По его указу все отошли назад, и в центре остались невозмутимый Сова, и взбешенный Святоша, совершенно не готовый к такому повороту событий.

— Еще раз спрашиваю всех… Оставшийся — хозяин прерий. Так?

Какое-то время все молчали… Потом раздался один, второй, третий выкрик — и скоро уже все подтвердили свое согласие со словами лекаря.

— Так! Кто победит — того и правда! Пусть все решит бой!

Док решительно опустил руку, указывая противникам, друг на друга. Площадь смолкла — наступил момент, когда слова больше ничего не значили. Смертельные враги стали сходится. Святоша потрясал тяжелым копьем, которым можно было пробить грудную клетку овцебыка, Сова держал в руках свою палицу — страшное оружие, впервые увиденное мной при битве в скалах. У обоих за поясами были всунуты ножи. Святоша не уступал в росте Стопарю — и был едва ли не равен ему по силам. Сова по сравнению с монахом выглядел несколько тщедушным и гораздо более слабым — но я знал, насколько ложно это впечатление. Мускулы индейца были напряжены, взгляд сух и сосредоточен, движения подобны кошачьим — мой друг и названный брат был готов к схватке.

Они начали одновременно — Сова резко взмахнул палицей, и стальной шип встретился с кованым наконечником копья. Святоша отбил удар индейца, сразу перейдя в атаку. Он направил копье в грудь Совы, не достав нескольких миллиметров — индеец в последний момент упал на спину, перевернулся и вскочил на ноги, готовый к отражению атак монаха. Раздался сухой треск — они обменивались жестокими и страшными ударами, пытаясь найти брешь в обороне противника. Святоша не уступал — до этого я ни разу не видел монаха в деле, не считая его участия в общей охоте и последующем нападении на нас волчьей стаи. Тогда мне не показалось его умение обращаться копьем в чем-то, особо искусным — вероятно, понадобилось время, чтобы новый пастырь научился пользоваться оружием так же ловко, как это получалось у Черепа или Бугая. Сейчас я с изумлением видел, что враг гораздо более силен и опасен, нежели мы предполагали. Та же самая мысль пришла в голову Чера — он напряженно следил за поединком, невольно вскрикивая при каждом удачном рывке монаха. Но Сова не зря считался одним из наиболее искусных бойцов долины — обе руки монаха были покрыты глубокими порезами, а бедро пересекал длинный шрам, полученный от палицы индейца. Сова тоже был ранен — Святоша сумел пару раз достать его острием. По груди и правому плечу индейца текла кровь, он заметно бледнел — но страшные удары отражались с той же силой, что и в начале схватки!

В один момент древко копья оказалось перед изогнутым краем палицы — Сова рубанул наискось, и копье хрустнуло. В руках Святоши остались две половинки. Монах резко пригнулся, спасаясь от смертоносного удара, и выставил перед собой часть копья с наконечником. Сова с размаху налетел на него — острие пронзило бок индейца, выйдя насквозь. Святоша торжествующе заорал, толкнул на мгновение застывшего Сову и свалил его на землю.

— Смерть отступникам!

Он прыгнул на индейца, намереваясь раздавить и оглушить последнего одним своим весом. Мы не сдержали крика — я чувствовал, будто это в меня входит стальное острие, по иронии судьбы сделанное руками нашего кузнеца… Сова сумел увернуться от туши монаха, вырвал из-за пояса нож и вонзил его в грудь врага до рукояти. Все ахнули… Святоша грузно ударился о землю, не издав ни звука. Нож индейца пробил сердце монаха насквозь!

Сова приподнялся на колено, взмахнул лезвием — волосы монаха отделились от головы и оказались в окровавленных руках индейца!

— Отче правый!.. — В толпе раздался глухой вскрик.

Сова поднялся с колен и, пошатываясь, поднял руку с зажатым скальпом ввысь.

— Не за власть, или долину. Не за себя. И даже — не за веру. Но за свободу! Сердце индейца не содержит злобы — живите, как подсказывает вам совесть. Святоша мертв. У вас будет иной пастырь… Пусть он помнит — не принуждением приносят Веру… но лишь словом. Если его слово окажется вернее моего — долина ему поверит. Если захочет утвердить его кровью — я готов сойтись на этом месте вновь. Я сказал.

Вперед выступил Док:

— Все слышали? Даже сейчас… он никого не заставляет. Если бы убитым оказался Сова — что могли мы услышать от Святоши? Призывы к сражению? Вы решили свое будущее — докажите, что верны своему слову!

Один из жителей поселка неуверенно приблизился к индейцу:

— Это… Как? В смысле — вроде, присягу дать?

— Не нужно… — Сова морщился и прижимал ладонь к кровоточащему боку. — Я не вождь, и не хочу им быть. Прерии должны быть подвластны форту. Форт — Дару. Он не верит ни в бога, ни, в духов. Но он верит в будущее… Идите к Серому Льву. Он — верховный вождь прерий!