Чтение онлайн

Ко мне подошло несколько рясоносцев. Я узнал Светлого, ставшего как бы вторым человеком в «ордене», после самого Святоши. Он хмуро посмотрел вокруг, потом — на нас, и, чуть склонив голову в виде приветствия, сразу выпрямился и произнес:

— Вера не умирает с человеком. Святоша мог ошибаться, быть неправым — но он нес Слово! То, которое ты и твои друзья решили отринуть. Мы потеряли пастыря — но вера осталась с нами! Что теперь? Прикажешь нам все бросить? Но тогда — лучше закончим здесь и сейчас! Мы не боимся смерти!

— Зачем мне ваша жизнь? Хотите молиться? Молитесь. Хотите носить рясы? Носите. Единственное, чего я могу и должен потребовать, как вождь — не заставляйте людей насильно разделять свои убеждения. Не разжигайте вражды меж людьми. Нас слишком мало осталось…

Светлый вновь качнул головой, уже более благосклонно:

— Хорошо. Я ждал таких слов. Мое имя ты знаешь. Я — знаю твое. Раз ты не собираешься нас истреблять — мы будет жить так, как хотим, и как нас учит наша Вера. В Предгорье Святоша собирался устроить монастырь — мы вернемся туда, и там будет жить Слово Божье. Пусть время нас рассудит. Со своей стороны, как преемник, могу тебя заверить — руки Ордена не поднимутся более на жителей Форта.

— Это не все! — Стопарь, до поры молча слушавший наш разговор, встал рядом со мной. — Прерии и вся долина живут сами по себе… но, только до того момента, пока их не призовет Серый Лев. Хватит своеволия! Все знают, к чему это может привести — кости погибших от рук синих давно растащены среди трав трупоедами… Если долине станет угрожать опасность, если появится враг, если… Да не все ли равно? По одному слову нашего — и вашего! — вождя, ты соберешь всех своих монахов и исполнишь его волю! А на веру мы покушаться не станем…

Светлый на несколько секунд задумался. Потом решительно приложил руку к груди, в точности повторяя жест индейца:

— Пусть будет так. Именем Господа нашего, я даю в том слово.

…К исходу дня мы собрались назад. То, ради чего все затевалось, наконец, было сделано. Я чувствовал себя виноватым — Сова получил серьезную рану и на глазах чувствовал себя все хуже и хуже. Док остановил ему кровотечение, наложил живительные мази и повязку, но требовался покой — то, что шаман мог получить только в стенах форта. Как бы ни обещали свою лояльность те, кто только утром собирался скрестить с нами оружие, я мог доверить жизнь названного брата только себе самому.

— Сегодня ты всех заставил поверить в своих духов… а если бы захотел — стал вождем прерий.

— У прерий уже есть вождь. И Сова рад, что это его друг и брат. Оставь это… Дар. Сова не изменится после смерти ничтожного монаха, как не изменился его брат после убийства Сыча.

…Когда мы вернулись, Элина сложила руки на животе.

— Когда-нибудь, ты зайдешь в дом — и увидишь меня с твоим сыном на руках.

— Значит, нас станет четверо. Ты, Ната, я и он.

— Идемте в дом, — она мягко улыбнулась. — Стол накрыт, я ждала только вас…

После нашего, почти триумфального возвращения, отношение людей долины к форту стало иным… Чуть ли не каждый день приходили посланники различных селений, Стопарь встречал их у ворот и первым узнавал, о том, что предсказание Стары, стало осуществляться. Люди шли с одной целью — передать наказ своих старшин о признании Серого Льва вождем прерий. Не скрою, в какой-то мере, это было приятно… Но, очень странно. Странно выслушивать торжественные слова, направленные в свой адрес, принимать их с гордым видом победителя — и сознавать в глубине души, что лишь недавно подобное было возможно, разве, где-нибудь, в самых затаенных уголках планеты, среди полудиких племен… Теперь мы сами становились подобным племенем, с той лишь разницей, что от дикости нас отдаляла лишь сохранившаяся память и накопленный опыт. Что ж, к этому тоже нужно привыкнуть. Как и к тому, что мы избавились от своего злейшего врага…

Ната встречала гостей с довольным видом — под ее внимательным руководством в форте многое изменилось, условия для проживания стали намного комфортнее, а некоторые новшества прямо указывали на преобладание в селении молодых и красивых женщин. Все говорило о том, что главным поселком прерий стал именно наш, расположенный хоть и не в центре, но ставший гораздо важнее Озерного. Правда, тот был для множества людей намного удобнее, из-за своего лучшего месторасположения.

Я продолжал тренировки в управлении пхаем. Чер очень быстро научился восседать на своем Хорсе, как прирожденный ковбой — что при его прошлом сельского учителя было вполне оправдано. Мне же подобное умение давалось нелегко, но отставать от следопыта я просто не имел морального права. После того, как меня увидели на спине Урагана, с наброшенной на его спину шкурой поверженного зверя, такое эффектное появление делало невозможным признание в неумении обращаться с лошадьми. Еще и Сова просто коршуном заклевывал меня, заставляя каждый выход за пределы форта обставлять именно так. Индейцу казалось, что вождь должен выглядеть, словно знамя, для остальных — и я с трудом отбивался от увещеваний настырного друга.

Закончив одно, показанное Чером упражнение — преодоление препятствий! — я подъехал к Нате, и подхватил девушку к себе, на спину пхая.

— Нравится?

— Очень! — Ната крепко схватилась за ремни сбруи. — Помнишь, я мечтала о том, что смогу на нем прокатится?

— Да. Вот твоя мечта и осуществилась!

— Нет, я хотела именно так — с тобой!

Она обняла меня, а я заметил, как обиженно и ревниво посмотрела на нас Зоя, прячущаяся в траве. Невольная улыбка появилась у нас одновременно — через небольшое количество лет, своевольная и дерзкая Белка-Зоя, всерьез могла заявить о своих правах на вождя племени. Но пока нам ничто не угрожало, и Ната спокойно и уверенно занимала свое место, не опасаясь претензий спасенной мной девочки.

— Заметила, как смотрит?

— Пусть! — Ната счастливо улыбалась и ни на что не обращала внимания. — Вырастет, самой смешно станет…

— А Линка где?

— Лежит. Док сидит возле нее целыми днями. Знаешь, я никогда не думала, что с беременными столько мороки!

— Не всегда и не со всеми. Линке плохо не только потому, что она ждет ребенка. Я очень боюсь другого — возможно, и она тоже…

Ната изменилась в лице:

— Думаешь?

— Полагаю, да. Она живет не в воздухе. Ната. Сама подумай — она столько времени провела вместе со мной… и неужели не заметила того, что давно стало ясно тебе?

— Это плохо.

Ната заметно поскучнела. Мы старательно скрывали от нашей красавицы те жуткие вспышки, превращавшие меня в зверя, но вряд ли могли утаить все до конца. Элина отнюдь не была глупой девушкой, и блистала не только своей красотой, но и здравым смыслом.

— Понимаю… Она боится за ребенка.

— Да. Если подобное стало происходить со мной — кто поручится, что наш сын или дочь, не проявит себя так же? Представляешь, что могут увидеть люди? Если идентичный приступ произойдет с малышом, которому откажут в безобидном капризе?

— Молчи! — Ната с силой зажала мне рот. — Молчи. Она с ума сойдет, после всего, что ей пришлось вынести. Столько ждать и уже разуверится, девять месяцев носить его под сердцем — и родить не человека? Даже не думай об этом! Пусть все будет хорошо! Он не может, слышишь? Не может появиться монстром! Все, ни слова больше!

При въезде в форт я увидел Белую Сову — индеец приветственно махал нам рукой. Возле него стояла умиротворенная Зорька, и мы с Натой переглянулись.

— Наконец-то… Он вернулся насовсем?