Чтение онлайн

— У меня есть право на звонок, — процедила она, и демон издевательски предупредительно подтолкнул к ней изъятый у неё телефон. Набрав номер, Вэл произнесла: — Тони, бросай все дела и срочно составь ходатайство о моём освобождении на основании «Хабеас корпус акта». Меня задержали против воли, не отпускают из Центрального Бюро полицейского департамента Лос-Анджелеса и не предъявляют никакого обвинения. Укажи, что я в состоянии внести залог, если сумма будет разумно умеренной, и что деньги, внесённые в качестве залога, будут востребованы обратно в законном порядке. Требуй немедленного моего освобождения — ходатайства на Хабеас корпус рассматриваются в приоритетном порядке семь дней в неделю. За что задержали? В доме Харриса я обнаружила мёртвого Харриса с ножом в груди и стала подозреваемой в деле об убийстве. Я так понимаю, местные копы стараются повесить дело на меня, чтобы не напрягаться с розыском настоящего убийцы. Тони, приступай к составлению ходатайства и немедленно отправляй его на электронную почту суда Даунтауна в Лос-Анджелесе.

Вернув свой телефон сумрачно молчащему демону, Вэл гордо вскинула голову и поднялась со стула. Капитан раздраженно гаркнул, вызывая для неё конвойных, и разочарованно проворчал:

— Я-то надеялся уладить дело миром, госпожа адвокат.

— Тогда вы взяли неверный тон, господин инкуб. Я честно рассказала вам то немногое, что мне известно о вашем убитом. Если предоставленная мне камера покажется мне недостаточно комфортной, мой иск к вашему департаменту станет ещё длиннее, чем сейчас.

Сидя в камере (вполне себе уютной, даже искусственные цветочки на подоконнике имелись), Вэл готовилась к завтрашнему заседанию в суде. Если ей не удастся заронить зерно сомнений в виновности подзащитного и убедить суд, что Хью Энсли оговорил себя в порыве глубочайшего горя, то для него уже завтра всё будет кончено. Интересно, где миссис Энсли познакомилась с инкубом? Вэл успела склониться к версии, что та случайно подцепила его в каком-то баре, куда пошла от отчаяния, но наличие письма доказывало обратное. Правда, пока не было уверенности, что письмо написано именно убитой, а из-за самодурства рыжего капитана она вынуждена сидеть в камере вместо того, чтобы расследовать дело!

«Если завтра я пропущу или проиграю дело в суде, в Лос-Анджелесе появится ещё один мёртвый инкуб!» — раздражённо мерила шагами плиточный пол Вэл. У неё не было часов, но в зарешеченное окно заглядывало солнце и сообщало, что день клонится к вечеру. Ещё немного — и она опоздает на обратный самолёт, а своим ходом она доберётся до Атланты к рассвету и будет страшно уставшей перед приходом в суд! Какое тут расстояние до дома? Побольше двух тысяч километров по прямой? Чёртов Стив Уильямс!

Улёгшись на застеленную пледом кушетку (удивительно, но плед был исключительно чистым и еле уловимо пах лавандовым гелем для стирки), Вэл мрачно уставилась в белёный потолок. Мерно отщёлкивались минуты, и незаметно для себя она погрузилась в давние воспоминания — так частенько случалось, стоило отвлечься от текущих дел и упустить контроль над бессознательным…

Вот она, вчерашняя выпускница университета Беркли, летит исполнять своё первое в жизни ответственное поручение, доверенное ей шефом. Шеф у неё был не абы кто, а владелец крупнейшей и старейшей адвокатской конторы Ковингтона, специализирующейся на делах Иных. Три века тому назад Ковингтон был совершенно отдельным самостоятельным городом, но в последнее столетие окончательно обрёл статус пригорода разросшегося Нового Орлеана. Мегаполис, находящийся на противоположном берегу озера, соединяли с соседями скоростные магистрали, из-за которых к концу 21 века с ним практически слились не только городишка Мандевилл, но и солидный Ковингтон.

У шефа Вэл — мэтра юриспруденции — было чему поучиться: Мэтт Донован все статьи и параграфы законов знал на зубок, а уж сколько прецедентов судебных решений по разным делам хранилось в его двухвековой памяти — и не счесть. И когда шеф вызвал Вэл в кабинет и велел ей отправляться по указанному на бумажке адресу, она страшно обрадовалась, что её уполномочили действовать от лица конторы в одиночку, без подстраховки более опытных юристов. Честно говоря, дело было пустяковое: обсудить с пожилой клиенткой завещание, которое она исправно меняла каждый божий день с перерывом на выходные.

Домик престарелой демоницы одиноко стоял на вершине холма, отдалённом от других домов длинными полями и зарослями сумаха. Наверх петляла узкая дорога, и Вэл, критически оценив качество гравийного покрытия и ширину пути, оставила машину на обочине и отправилась дальше пешком. Настроение у неё было самое радужное, полностью соответствующее ясному погожему деньку, который приятно было провести не в душной конторе. Она бодро поднималась в гору, насвистывая и помахивая папкой с бумагами. У вершины тропа расширялась, превращаясь в каменистое плато, в центре которого возвышался дом. Однако выйти на площадку Вэл не успела: на последнем повороте её сбили с ног и уволокли в кусты!

Кляня себя последними словами за беспечность, из-за которой не разобрала в воздухе посторонних запахов, она рычала и вырывалась, но всерьёз воспротивиться напавшему ей не позволили: голову Вэл сдавили сокрушительные тиски ментальной магии. Вторично прокляв себя за беспечность, из-за которой рабочие амулеты остались лежать в отлетевшей прочь папке, Вэл изо всех сил сопротивлялась чужому влиянию и старалась сбросить с себя тяжело навалившееся сверху мужское тело.

— Успокойся, девочка, — прорычал напавший и перед глазами Вэл сверкнули длинные белые клыки. Прямо сказать, такое зрелище не очень поспособствовало успокоению, и она затрепыхалась ещё яростней. — Тьфу ты, какая нелёгкая тебя сюда занесла? Успокойся, говорю!

Волны ментального воздействия попытались задавить в Вэл чувство злости и праведного возмущения, но она решительно воспротивилась. Воздействие на эмоции — задача на порядок более сложная, чем контроль тела и воздействие на разум, так что если она желает злиться — она будет злиться! Свободу честным девушкам!

В её глаза уставились глубокие очи, переливающиеся серебристым огнём, и тело Вэл покорно обмякло и затихло, только в глубине души ещё тлела не задавленная ярость. Ничего, пусть только гад расслабится на минуточку — она ему с лихвой воздаст за всё хорошее!

— Слушай, если из-за твоего дебоша провалится операция по захвату опасных преступников, то в полицейском департаменте тебя по головке не погладят, — предупредил мужчина, свинцовой плитой навалившийся на Вэл и накрепко зажавший её запястья в своей широкой крепкой ладони.

Слова пробились в замутнённое магией сознание, и Вэл, насколько могла, окинула взглядом прижимающего её к земле мужчину. Тот был похож на кого угодно, но никак не на служителя закона. На скучающего богатого аристократа из высших городских кругов — сильно смахивал, ещё, пожалуй, на преподавателя университета походил, но никак не на полицейского. Вэл даже удалось изобразить скептическое фырканье, несмотря на сдавливающие голову тиски. Тут в ухе расположившего поверх неё мужчины что-то заскрежетало и чей-то хриплый голос недовольно произнёс:

— Какого дьявола у вас творится, пятый?! Почему я замечаю волну ментальной магии с вашего места? Хотите спалить нашу засаду бандитам в доме?! Вряд ли мастер города обрадуется, если его друг, присланный нам для «усиления отряда», провалит всю операцию! При всём имеющемся у него огромном опыте ловли преступников! Хорошо, чтонашипрокуроры не рвутся на захваты банд ходить!

«Прокурор, да ещё друг мастера города валяется в кустах и хватает проходящих мимо девиц?! Похоже, тут и впрямь серьёзная засада!» — поёжилась Вэл, а незнакомец, впечатавший её в твёрдую землю, объяснял собеседнику: