Чтение онлайн

Первые восклицания встревоженного личного помощника Вэл благоразумно пропустила мимо ушей, ответив лишь на первый конкретный вопрос (который не начинался с фразы «о чём ты думала» и «я чертовски переживал, а ты…»).

— Да, прилетела тем рейсом, что и собиралась, уже дома. Новости по делу Энсли есть?

— Нет, — виновато ответил помощник, и Вэл представилось, как он по привычке втягивает голову в плечи.

— Кэмпбелл с твоей подачи узнал о моём задержании?

— А он о нём прознал?! Честное слово, не из-за меня! Наверное, кто-то из судейских Лос-Анджелеса сообщил ему о поступившем от меня заявлении о незаконности твоего ареста. Судей среди Иных не так уж много, все всех знают. Так это по звонку Кэмпбелла тебя так быстро отпустили?

— Хм-ммм… Полицейские нашли другую подозреваемую и решили, что в моей особе больше не нуждаются, — ответила Вэл, не опровергая уверенности помощника, что Кэмпбелл просто позвонил в полицейский департамент.

— Что планируешь делать? Я одет, готов моментально выехать в любом направлении.

— Я планирую спать, Тони. Даже чудовищам требуется отдых, знаешь ли. Так что выезды откладываются до утра, встретимся в зале суда.

Если вы твёрдо намерены стереть из памяти своё прошлое, научитесь контролировать свои сновидения, чтобы они не погружали вас в него с докучливой настойчивостью! Вэл никак не удавалось договориться с подсознанием — оно упрямо напоминало о том, о чём давно бы следовало позабыть…

В тот день из далёкого прошлого зрителей в зале суда было больше, чем обычно бывает при рассмотрении дела о краже со взломом, когда ограблен дом простого бухгалтера и никто не пострадал. Репортёры не почтили заседание своим присутствием, поскольку даже для Ковингтона такое дело никак нельзя было счесть резонансным. Однако для Вэл, которой нечасто доводилось помогать шефу в суде, оно было лично значимым и важным, как и для многих Иных, собравшихся в зале: в краже обвинялись трое оборотней-подростков.

Троица пятнадцатилетних парней, способных отращивать в воде жабры и рассекать водные глади крупными хищными рыбами, горячо заверяла детективов, что они ни в чём не виноваты. Одиноко живущий пожилой бухгалтер был заядлым рыбаком и часто брал их с собой на озеро: разжечь костёр на бережку, поудить рыбки, поспать в палатке на свежем воздухе. Родители мальчишек дружбу с непосвящённым человеком одобряли, хоть и предупреждали их о необходимости хранить тайну своей биологической принадлежности. Парни тайну старшему товарищу не раскрывали, и их дружба с мистером Пиколли длилась уже немало лет.

В роковое утро одному из подростков пришёл вызов с телефона Пиколли, и его взволнованный голос в трубке произнёс: «Я свалился со стремянки и меня придавило шкафом, который я хотел подремонтировать! Кажется, нога сломана, двигаться не могу, помогите мне выбраться отсюда!» Мальчишки встревожились, сбежали со школьных уроков и понеслись к дому друга. Входную дверь они нашли запертой, но силы юным оборотням было не занимать и они выбили замок одним ударом (в официальных бумагах по делу было прописано использование лома). Ворвавшись в дом, они никого не нашли и перезвонили мистеру Пиколли. Телефонный номер не отвечал, и парни, обзвонив больницы и пожав плечами, отправились обратно в школу, кое-как закрыв дверь и для надёжности подперев её поленом. Буквально через пять минут к дому подлетела полицейская машина, вызванная бдительной соседкой, и полицейские увидели, что дом действительно взломан. Они вызвали с работы живого-здорового мистера Пиколли и тот мигом выяснил, что из тайника под кроватью исчезли все его наличные накопления. По горячим следам детективы сразу вышли на мальчишек и обнаружили в школьном шкафчике одного из них утерянный мистером Пиколли телефон. В шкафчике другого в кармане куртки нашли несколько купюр из украденных денег: Пиколли, как бывалый бухгалтер-кассир, записывал в блокнот номера всех своих спрятанных купюр.

И теперь обвинение заявляло, что утренний звонок на свой номер мальчишки организовали специально, чтобы создать себе всё объясняющую версию-алиби, и в местные больницы позвонили с той же целью. Основную сумму денег в вещах парней не нашли, но припрятать украденное — дело нехитрое. У обвинения имелся свидетель взлома, имелись отпечатки пальцев обвиняемых на двери и во всех комнатах, имелись улики в виде телефона и купюр — и не имелось никаких других подозреваемых. В итоге прокурор считал, что дело ясное, хоть сам пострадавший был убеждён, что его юные друзья говорят про тот день абсолютную правду. Вэл тоже не сомневалась в искренности мальчишек, но одно дело — верить клиентам, а другое — доказатьоправданность этой веры. К сожалению, тот, кто умело подставил парней, предусмотрительно разлил в прихожей банку скипидара, сделав невозможной определение в воздухе запахов побывавших в доме «гостей». Шефа Вэл страшно злило отсутствие хоть каких-то зацепок, указавших бы на истинного вора: отыщи они в сфабрикованном деле хоть одну-единственную неувязку — и всё обвинение рассыпалось бы, как карточный домик. Увы, такой неувязки защите до сих пор не удалось найти, и у Вэл осталась в рукаве последняя ненадёжная карта, которая могла и не сыграть роль козыря.

— Мистер Донован, позвольтемневызвать свидетельницу? — прошептала она на ушко шефу.

— Что-то удалось откопать? Удачно расследовала вопрос о скрипучей калитке? — заинтересовался адвокат.

— Пока не знаю, насколько удачно, — честно призналась Вэл, но шеф решил довериться своей личной помощнице и она поднялась, требуя вызвать свидетельницу по делу. Свидетельницей была соседка Пиколли — молодая девушка, недавно унаследовавшая домик, небольшой приусадебный участок которого граничил с участком потерпевшего.

— Вы утверждаете, что утром дня кражи были у себя дома и видели, как трое обвиняемых выбивают дверь вашего соседа?

— Да, и я сразу вызвала полицию.

— Вы давали показания, что утром были дома одни, а ночью?

— И ночью тоже, — с лёгким сарказмом ответила девушка.

— А накануне вечером?

Вэл знала, что ступает по тонкому льду: в любой момент помощник окружного прокурора, представлявший обвинение, мог заявить протест, что её вопросы недопустимы, несущественны и не имеют отношения к делу. Она надеялась, он не станет утруждаться протестами, поскольку не увидит в них ни малейшей опасности для логичной версии преступления, сплетённой обвинением. В самом деле: лицо помощника прокурора осветилось насмешливой улыбкой, он закинул ногу на ногу и едва заметно кивнул ей, будто говоря: «Давай, детка, попробуй выбить меня из седла, если силенок хватит». Всё-таки раздражали её в последнее время вампиры! Чересчур нахальные и докучливые особи среди них попадались, некоторые даже в зале суда умудрились её отыскать и теперь сидели в первом ряду, сверля её глазами, хоть она сразу и предельно ясно обозначила свою позицию по перспективам их случайного знакомства!

— Накануне вечером я была в пабе с подругами, — ответила свидетельница, выразительно подчеркнув последнее слово — прозрачный намёк, что никому не позволит портить свою репутацию. — Домой вернулась одна и никаких поздних гостей у меня не было.

— Ваши подруги утверждают, что вы ушли из паба с молодым мужчиной.

— Он довёз меня до калитки, распрощался и уехал, так чтов домя вернуласьодна, — раздражённо повторила свидетельница, и говорила она истинную правду. Девушка была простым непосвящённым человеком, искренность её признаний и без присяги была очевидна и Вэл, и её шефу, и судье, и чёртову помощнику окружного прокурора. Человеку трудновато убедительно врать Иным — способность распознавать людскую ложь заложена в них от природы.

— Вы зашли в ту самую калитку, по поводу которой мистер Пиколли подавал на вас жалобу?

— Да, в ту самую. Вот не знала раньше, что в нашемокруге действуют такие суровые постановления о нарушении тишины, что даже скрип калитки в ночное время — судебно наказуемый проступок!

— Вы смазали петли калитки?

— Да, конечно! Мне не хотелось быть арестованной по такому смехотворному обвинению, когда вокруг разные молодчики выбивают двери с таким шумом, что подскакиваешь на постели!

— Когда именно вы смазали петли? — спросила Вэл и затаила дыхание. Если девушка сейчас ответит, что на всякий случай дважды нанесла вещество для уменьшения трения, то её расследование не стоит ломаного цента!

Свидетельница немного смутилась и заговорила не так громко и пылко, как минуту назад:

— После того, как вызвала наряд к дому соседа.

— Понятно: позвонив в полицию, вы вспомнили, что у вас самой имеется неисполненное предписание об устранении причины ночных шумов. Нет-нет, вы не нарушили сроки исполнения этого предписания, я уточняю данный момент по совершенно другой причине. Видите ли, я попросила специалистов частной лаборатории по исследованию качества бытовых химических средств проверить смазку на вашей калитке. Согласно их анализам, она была нанесена не утром среды, а вечером вторника. Данная смазка имеет длительный пятидневный период окисления на воздухе и к моменту исследований этот период ещё не истёк, что позволило химикам довольно точно определить время, когда вещество покинуло тюбик.