Чтение онлайн

– Ты, Капуста, где его хоронить будешь? – спросил он.

– Тут до похоронного недалеко, мы еще при жизни договорились, что если кто первый из нас душу Богу отдаст, то другой его в аномалию снесет, чтобы Зона не тревожила больше. Негоже сталкеру после смерти по ее прихоти побираться, – ответил Капуста. – Я его в озеро снесу.

– Помочь? – предложил Яков.

– Да нет, он сейчас легкий… я не трогал, но я знаю. Выпила его Зонушка насухо, как кровосос. Так что я один отнесу, это наше дело. Ты бы это, Док, – сталкер посмотрел на Трофима, – ты бы шел за своим зомбаком, а то он шустрый больно.

Трофим озадаченно посмотрел на Капусту.

– Я говорю, шустрый твой зомбак, ходит быстро, почти по-людски, – повторил сталкер, – я его с утра на детекторе вел, сразу после того как Санька-то отбыл, тумана не было. Если бы не детектор, я б не уследил.

– А что с другим, который с нашивками? – спросил Трофим.

– За ним не смотрел, Капезыч мне на этого как на главного указал, – Капуста кивнул на стоящего рядом ученого. – Сдается мне, тот с нашивками тоже на Пепелище подался, только своим путем. Там, – сталкер указал рукой направление, откуда пришел, – туман метров через двести заканчивается, идти можно, так что решайте.

Тем временем Яков с Сагитаем нашли автомат. При ударе кровососа он отлетел метров на десять за спину бойца и воткнулся стволом в землю посреди кустарника. Найти его в таком положении было почти невозможно, но бойцы каким-то чутьем отыскали его среди зарослей. Яков, споро почистив его, определил, что тот совсем не пострадал.

Попрощавшись, отряд двинулся на юг, в указанном сталкером направлении. Туман, действительно, если не редел, то поднимался вверх. Скоро стали отчетливо видны травинки и мусор, если пригнуться и посмотреть вдоль земли, чуть позже туман освободил от себя расстояние до пояса, еще дальше поднялся до груди, оставаясь висеть выше плотным белым одеялом. Еще дальше он образовывал свод над головой и уходил вверх, плавно перетекая в облака. Складывалось такое ощущение, что облака воронкой сходили вниз, центром же воронки являлось Кисельное озеро. Бойцы крутили головами, разглядывая это странное явление. Еще через несколько сотен метров появилось солнце, окрасившее раскинувшееся перед ними пространство в чуть более контрастные цвета.

Тем временем до Пепелища идти было еще далеко. Трофим теоретически знал, как туда добраться. По прямой расстояние было не больше трех-четырех километров. Но прямых дорог в Зоне, как известно, нет, вернее, есть одна прямая дорога, но только на тот свет, ее, конечно, отряд не желал использовать. Скоро отряд миновал условные решетчатые заборчики, отделявшие сектор Янтаря от остальной территории. Дальше дорога была менее безопасной. Тут вполне могут быть бандиты и слепые псы, что, конечно, не исключает других мутантов. Но открытое пространство и ушедший вверх туман давали человеку преимущество. Детектор снова заработал в штатном режиме, определив нескольких зомбированных метрах в трехстах слева от движения отряда. Впереди виднелся выгоревший остов вертолета без лопастей. Местами плешивая, а местами поросшая метровой полынью земля давала возможность спрятаться мелким хищникам, брошенная кем-то винтовка Мосина, поросшая вьюнком, несколько притаившихся птичьих каруселей, которых Трофим, идущий по праву более опытного первым, разглядел по круговым остаткам разбросанных тряпиц. Возможно, кто-то из сталкеров пошвырял в аномалии для наглядности мусор. Еще дальше слева начинал прорезаться овраг, по дну которого мелкими невидимыми кучками поросли трамплины. Поравнявшись с оврагом, ученый бросил вниз комок земли. Тот, наткнувшись на невидимую преграду, с сухим шелестом вылетел обратно, разнесенный на мелкие кусочки. Бойцы и Берик почтительно держались чуть дальше от края оврага. Трофим же, искренне увлеченный процессом самостоятельного прокладывания дороги до Пепелища, часто поднимал голову в поисках примет аномалий, подкидывал вперед болт и шел за ним, старательно смотря себе под ноги. Получалось довольно неплохо, если сделать сноску на то, что за дальними рубежами он не следил, но это делала остальная команда. Овраг, поросший высокой серой полынью, тем временем продолжал расти и вглубь, и вширь. Через какое-то время впереди над оврагом стало заметно движение воздуха, а потом и сам виновник этого явления, большая и сравнительно безопасная в своей приметности аномалия – разлом.

Разлом всегда прятался в оврагах, ямах, земляных трещинах. Он представлял собой обширный тепловой участок, раскаленный до оранжевого свечения земли и камня, устилающего его дно, которое становилось тем глубже, чем старше была аномалия, постепенно прогорая вниз и вширь. Счетчик радиации показывал незначительное повышение уровня, хотя разломы славились своими запредельными показателями радиации. Склоны оврага из-за высокой температуры спеклись в стекло, превратившись в опасную ловушку, по стенкам которой невозможно было выбраться. Внутри аномалии, прочно зацепившись за раскаленную поверхность, то тут, то там росло несколько кристаллов и весело прыгало два оранжевых мяча, артефакты, достать которые было невозможно. Это подтверждали и несколько человеческих силуэтов на гладком раскаленном дне аномалии да небольшие хрупкие несгораемые останки комбинезонов —все, что осталось от сталкеров, рискнувших спуститься внутрь. Как оказалось, и комбинезоны, и люди – все оказалось сгораемым, вопрос только во времени. Сталкеров аномалия со временем съела вместе с костями, оставив только едва различимые контуры на дне и тени на толстых стеклянных стенах. То, что это были не зомбированные, подтверждала пара открытых и оставленных неподалеку рюкзаков. Если поискать с обеих сторон оврага, то наверняка бы нашлись и другие. Яков автоматом указал на что-то на дне разлома. Трофим присмотрелся, едва видимый, полупрозрачный артефакт, дрожащий и меняющий размеры, подрагивал, то чуть воспаряя над раскаленной поверхностью вместе с искорками прогорающей земли, то опускался вниз, взбивая своим небольшим весом раскаленный оранжевый пепел. Полупрозрачная поверхность артефакта преломляла свет разлома и отражала ровный, ни с чем не сравнимый мягкий оранжевый свет. Зачарованная красотой редкого артефакта группа остановилась.

– Пламя, – негромко сказал Яков.

Несмотря на то, что при всей его мощи разлом, казалось, должен реветь, он только изредка издавал легкое потрескивание или шипенье, практически не слышимое при ходьбе.

– Красивый, зараза, – подтвердил Сагитай. – Нам его никак не достать, Док?

Трофим хмыкнул. Уже скольких сталкеров, и опытных, и других заманил к себе разлом. А поскольку серьезных артефактов было целых три, два первых, очевидно, огненные шары, вытащить их оттуда никто не смог. Уж им ли «лаборантам» тягаться с теми, чьи кости превратились в золу и пепел на дне этого оврага. Трофим огляделся, подошел к лежащему открытому рюкзаку, достал оттуда вздувшуюся консерву и бросил ее в аномалию. Консерва почти долетела до дна, но, не коснувшись его, взорвалась десятками брызг, которые устремились наверх, но не сумели вылететь, превратившись в горящие частицы. По дну аномалии, словно по речному песку, прокатилась волна огненных возмущений, на несколько секунд вдруг застрекотал счетчик радиации, а после затих, констатируя успокоение фона. Впечатленные демонстрацией, все четверо смотрели на огненную картину.

– Есть отставить, – сказал Сагитай, с трудом отрываясь от притягивающей взор аномалии.

– Это еще чистый разлом, – сказал Берик, глядя на контур сгоревшего сталкера, который как будто начал шевелиться под воздействием возмущений, образуя бесплотную тень. – Есть такие, которые вместе с пси аномалиями срослись, там, я понимаю, задерживаться никак нельзя, или бегом оттуда, или сам шагнешь… вон к ним… к теням.

Трофим развернулся и пошел. Остальные молча проследовали за ним. Петляя и меняя направление, отряд медленно пробирался к Пепелищу. Как Капуста смог за несколько часов сходить и туда, и обратно, Трофим мог только догадываться. Сейчас уже было около трех часов дня, а конечный пункт Пепелища только показал свои черные трубы. Первым подал голос Берик.

– Трофим Аристархович, давай привал сделаем, а? – нарочито жалобно попросил он.

В самом деле ноги потяжелели, а если и делать привал, то лучше здесь, пока ничего не мешает.

– Давай сделаем, – согласился Трофим, чувствуя вдруг насущную необходимость отдохнуть.

Группа села в круг и прямо на земле разложила нехитрый обед. Бойцы носили с собой обязательные пайки, Берик достал колбасы, воды и хлеба, Трофим же оказался самым неподготовленным, точнее, вообще неподготовленным хоть к какому-то подобию похода. Когда он, неловко себя чувствуя, достал из рюкзака холщовый кулек с карамельками, на лице у Якова появилось сложное смешанное чувство брезгливости и удивления, и Трофима вежливо попросили убрать это прочь. В итоге два пайка, большая половина припасов Берика были попилены на четверых и употреблены. Некстати погода, все время показывающая солнышко, вдруг испортилась, и небо затянули сумрачные, не предвещающие ничего хорошего облака. В отдалении стая слепых псов громко синхронно завыла разными голосами, вселяя тревогу в души людей. Потратив не более пятнадцати минут на отдых, группа, подгоняемая холодным ветром и обгоняющей их пылью, двинула к сгоревшей дочиста деревне и прилегающему к ней кладбищу, что все вместе именовалось среди сталкеров как Пепелище. Позади, на расстоянии четырех сотен метров, на грани чувствительности детектора, рассыпавшись широким полукругом, низко пригнув головы, беззвучно начала загонную охоту стая слепых псов.

Пепелище для сталкеров представляло собой в основном старое кладбище с множеством деревянных крестов и провалившихся могил, среди которых хаотично поросли воронки, карусели и жарки, горячие пятна которых определялись не только повышенной температурой, но и значительным радиоактивным фоном. Наличие аномалий, казалось, должно было бы уничтожить деревянные конструкции, но по прихоти Зоны большая часть из них устояла, только слегка накренились кресты, да ветхие оградки из железа схватились черной пленкой, удерживающей металл от разрушения. Деревня же, название которой утрачено, выгорела и разрушилась почти полностью. С десяток домов еще имели обрушенные останки стен, остальные полтора десятка могли похвастаться разве что кучками поросшей травой золы да полуразрушенными печами, редкие уцелевшие трубы которых черными пальцами указывали в небо. Кое-где битые аномалиями упрямо росли изуродованные, низкие, кряжистые березы, иногда просовывая зеленую макушку в разрушенные проемы уснувших домов.

Отряд медленно приближался к Пепелищу. Трофим, несмотря на всю кажущуюся простоту работы проводника, регулярно терял и не находил болт. Не видя, куда он отлетел, он кидал туда что-нибудь еще, пока наконец Яков не подобрал с земли проржавевший обломок трубы и не стал кидать его сам. Обломок летел недалеко, но потерять его было невозможно, он с треском влетал в траву и оставался лежать там, ожидая, пока его подберут и кинут вновь. Так они прошли половину дистанции, пока он не влетел в жадинку. Жадинка – небольшая невидимая аномалия размером до метра, хватала все, что в нее попадает, и одушевленное, и неодушевленное, но не сразу. Сталкера, вступившего в аномалию, жадинка нежно прихватывала за обувь, и если он был в сапоге, а не в берце, он мог успеть выдернуть ногу, если же в берце, то она прихватывала и ногу, не отпуская ее вместе с хозяином. Единственным спасением было нагрузить аномалию разным хламом, чтобы она, распределив свое усилие на остальные предметы, ослабила хватку, но одиночка ничего не мог предложить жадинке, кроме рюкзака, и дожидался либо помощи, либо смерти. Наклонившись за трубой, Яков вдруг не смог оторвать ее от земли, сделав рывок, он высвободил уже подгруженную аномалией руку, ошалело глядя на оставшийся на земле обломок, он отступил назад. Стоит ли говорить, что болт, вдруг прилипший к земле, а не отскочивший от нее, указал бы отряду на сомнительное место.

– Ого, – растерянно произнес Яков.

Трофим со вздохом достал болт, всего с десяток металлических предметов было у него в подсумке, большая часть из которых была подобрана тут же в поле. Там лежали несколько ржавых болтов и гаек разного размера, железнодорожный костыль, сломанный надвое пруток арматуры, старые разбитые наручные часы, пара камней. Тот запас из тридцати новых красивых болтов, который он часто считал лишним грузом, весь вышел, застряв в аномалиях или просто потерявшись в траве. Болт, брошенный «пристрелявшейся» рукой Трофима, пролетел в другую сторону и, плюхнувшись в хорошо видимый пятачок земли, отскочил в сторону, как и полагается. Отряд двинул было за ним. Яков же, развернувшись, вдруг замер, приложив автомат к плечу.