Чтение онлайн

Взорвались и объяли пламенем окоп баллоны огнеметчика, которого накрыла взорвавшаяся над ним лимонка. Затих сначала один, а потом другой экзоскелет с пулеметом, ползущие мертвецы успели дотянуться до не защищенных сталкеров второго ряда, которые стали чернеть и иссыхать на глазах у других бойцов, а мертвецы первой волны, десятками лежащие на асфальте сразу возле раскуроченного и превращенного в ажурную сеть забора, поднимались. Еще один топот железных подошв. Свежие, необстрелянные зомби, сверкая никелированными штоками новых экзоскелетов со знаком синей головы орла группировки наемники, вошли уже через забор, порвав прошитый в прозрачное пулями металл. За ними ринулись новые десятки. Эту группу вел Бич. Ворвавшиеся зомби быстро меняли позиции и, пользуясь тем, что самые разрушительные калибры были подавлены, от укрытия к укрытию двигались вдоль стен строений, сосредотачивая огонь на ближайших огневых точках. Оборонительная линия второго ряда и первый ряд расстреливали подходящих, но потери обороняющихся возросли. Продуманная офицерами Долга оборона на этой стадии перекрывала линию первого ряда кинжальным огнем с десятков подготовленных мест, но не защищенные артефактами люди, не успевшие отступить, падали со второй линии обороны, трава и кустарник вдоль зданий чернели и крошились, брызжа черным тленом от попадающих пуль, осколков и взрывов. В то время как первая линия обороны, задыхаясь от близких разрывов гранат и сплошного концентрированного огня, падала под натиском второй волны зомби, зомби первой волны вставали, кто мог, кто не мог, ползли обратно на Дикую территорию. Если напряженно наблюдавший за этим в бинокль Рожок считал это отступлением, то Лука знал, что те, кто истощен и не может дотянуться до людей согласно его приказу, должны были вернуться, чтобы восстановиться, и снова броситься в бой. Для восстановления на этой территории было достаточно живых организмов и растений, и на это должно было хватить и десятка минут. Лука не собирался больше оставлять своих братьев противнику. Вторая волна зомби, простреленная, потерявшая эффективность, под командованием Бича, спряталась в незначительных не простреливаемых углах. Он как грамотный тактик не позволял еще достаточно сильным бойцам его группы просто так выходить в прострел.

Третья группа. Ведущий Овод Пустотелый. Бывший долговец, нынешний брат. Его группа без выстрелов понеслась через остатки забора, частично вбиваясь в укрепленные огневые точки, с гранатами в руках, другая часть группы понеслась по известным ему коридорчикам и лазейкам, подсаживала друг друга на крыши и тянулась ко второй линии обороны, за которой открывалась третья. Но там, в третьей линии обороны, были только сталкеры, не защищенные артефактами, стреляющие издалека, через оптику. Овод зашел последним, наблюдая, как половина от группы Бича ринулась вслед за свежими братьями по крышам и коридорчикам, наблюдая, как последний боец первой линии перешел на ножевой бой и воткнул несколько раз широкий страшный нож в сердце его брату. Это напомнило ему кое-что. Овод сориентировался на местности, залез на крышу здания. Увидел далеко впереди на специально пристроенной площадке водонапорной башни тех, кто владел ранее этой территорией, Овод снял бронежилет, сорвал ненужную камуфляжную куртку и обнажил то, что вызвало ужас у тех, кто видел его оттуда, у тех, кто обратил на него внимание и начал вести по нему огонь, у тех, кто ненароком повернулся в его сторону. Выпотрошенный, но все еще не умерший организм, удерживаемый чудовищной волей к жизни, силой и способностями неизвестного вируса, поставляющего ему энергию принципиально другим способом. Некоторые обороняющиеся дрогнули, кто-то вскрикнул от ужаса, кто-то выронил оружие и побежал прочь, кто-то, слушая командиров, продолжал сражаться, поливая упрямо ползущих зомби и кидая гранаты в проемы помещений, где пятнистые уже начали выбивать и ломать оборону. Овод Пустотелый нашел одного из бойцов Долга, лежащего без сознания с несколькими ранениями. Что-то мешало ему схватить хорошо видимую жизнь и забрать ее. Зомби, сотрясаясь от регулярно попадающих в него пуль СВД, пускаемых с водонапорной башни, расстегнул броню человека. Из нагрудного кармана выпали какие-то красноватые кусочки, похожие на стекло. Овод сорвал шлем, там, в подшлемнике, тоже что-то блестело, но зато теперь он почувствовал этот тонкий аромат наполнения, который, казалось, сам шел в него. Зомби сделал усилие и приподнял бойца, с наслаждением прижимая его к себе. Жизнь, полная, красная и сочная. Ни с чем не сравнимая, первая человеческая, которую он по праву мог забрать целиком себе… По его лицу расплылась улыбка наслаждения. Болезненные попадания в него прекратились, раны затянулись и перестали напоминать о себе, тело стало послушным и легким. Овод выдохнул и открыл глаза. То, что он прижимал к себе, больше не было человеком, это была черная высохшая кукла, широко открывшая рот в последнем немом крике отчаяния пришедшего в себя человека. Пустотелый развернул ее так, чтобы все обороняющиеся могли видеть это. Он знал, что они увидели. Человек на вышке, наблюдающий за ним в оптический прицел СВД, замер, сталкеры, стреляющиеся с его братьями, на секунду повернули головы в его сторону, повинуясь необъяснимому жуткому предчувствию. Они все увидели эту жуткую гримасу смерти и потерявшего жизнь окончательно бойца. Противник сломался. Это пронеслось в воздухе. Те, кто мог бежать, бежали. Кто оставался заперт в своем укрытии, продолжал сражаться, но павшая вторая линия и посыпавшаяся третья кормила и восстанавливала Братство, которое уже начало брать новых послушников.

Один за одним раздалось два мощных взрыва. Долг пошел на крайние меры по правилам войны, взорвав оба склада с боеприпасами и оружием. В небо взвились черные дымы поверженной и отданной врагу базы.

***

– Ну что, наука, какие подвижки? – озабочено спросил Гипс Трофима, находящегося в своей пластиковой палатке внутри ангара.

– По-прежнему ничего, – устало ответил ученый, отрываясь от экрана электронного микроскопа.

Трофим уже третьи сутки почти безвылазно сидел в лаборатории. Все тесты, которые он проводил, все анализы, электромагнитные облучения, питающие растворы и режимы вскармливания, которые работали на других вирусах, которым, в частности, был заражен и сам некробиолог, не дали ничего. Вирус окоченевших в железных клетках носителей умер окончательно. Все пораженные им ткани были разорваны в хлам. Не осталось ни одной целой структуры, в которой можно было бы выделить ядро или границы оболочки. Ничего, что могло бы подтолкнуть, в какую сторону двигаться, или хотя бы получить живой, пусть и ослабленный вирус, из которого потом можно было бы вывести колонию и работать уже с ней. Ничего. Его образцы крови, которые он оставил в инкубаторе, так же как и образцы крови Коваля, разрослись, заполнив выделенные им ячейки блистера и исчерпав ресурсы питательной среды, ушли в спячку, но не умерли. При желании можно было разбудить их. Более того, даже у мертвеца годовой стадии разложения всегда останется достаточно целых клеток, с которыми можно было бы произвести по крайней мере визуальную идентификацию их принадлежности. В этих же трупах, которым было всего несколько дней, все, все полученные клетки были изорваны в хлам, перемешаны, не осталось даже признаков органоидов. Действительно вакцина уничтожила все на таком уровне, на котором невозможно сделать это механическим способом, разве что сильные кислоты могли сотворить примерно то же самое.

Зато полученные образцы крови у большинства сталкеров Свободы сейчас были разобраны по блистерам и уложены в инкубатор. Трофим не заглядывал туда и уже не переживал за результаты. Он ожидал бы их после Выброса, которого в силу последних событий можно было ожидать в любой час.

– Ладно, Док, вылазь, отдохни. Тут нам новости пришли. Не очень хорошие, – сказал Гипс.

Трофим положил бесполезно дежурившую в руке ручку на открытый блокнот, так и не дождавшийся существенных записей, и встал. Сняв в предбаннике маску, шапочку, перчатки и халат, он задумался, стоит ли вообще их надевать в следующий раз. Вообще, ему надевать их смысла не было, но привычка и чистота эксперимента, в котором сейчас он не нуждался, все-таки не позволяли ему подходить к оборудованию и образцам тканей не защищенным, да и к тому же мало ли… Вдруг шевельнется среди всего этого что-то ценное. Некробиолог, выйдя с освещенной палатки под полумрак ангара, не сразу разглядел серьезное и озабоченное лицо свободовца.

– Пятнистые Росток взяли, – без предисловий сказал он. – Мы уже обсудили с нашей колокольни, но ты сам что думаешь?

– Росток? – недоуменно протянул Трофим.

– Да. В Зоне паника. Периметр отсечен теперь по-настоящему. Стреляют вообще во все. Никого не впускают, никого не подпускают. Глушат сразу с крупного калибра… Совсем крышу всем сорвало, – Гипс развернулся и пошел к выходу, предлагая продолжить разговор на свежем воздухе. – По всему периметру укрепления идут, строятся день и ночь. Автоматические турели, мины, колючая проволока просто тоннами, – продолжал он на ходу.

База Свободы удивительно быстро плотно поросла свежей, зеленой, плотной травой. Посаженные Хутором и другими сталкерами саженцы деревьев и кустарников уверенно держали листочки вверх, а темные влажные круги земли у основания говорили, что их дополнительно поливают, не дожидаясь дождя, и наверняка подкармливают удобрениями. Гипс сел на скамейку, сделанную из погибшего дерева, покрашенную в голубой цвет и поставленную на выходе из ангара. Солнце светило прямыми лучами через безобидные барашки облаков, которые могли в любую минуту вдруг превратиться в огромных темно-фиолетовых небесных баранов и столкнуться друг с другом с грохотом грома и молниями, катающимися как между ними, так и сыплющимися на землю.

– Я ничего не могу сказать, – сознался Трофим. – Ничего, что хоть как-то могло помочь…

– Я вижу, Док, – сталкер вздохнул, глядя куда-то вдаль. – В общем, так, выхода из Зоны теперь нет. Ни для сталкера, ни для меня, ни для Долга, вообще ни для кого. Даже Сидорович, хрен бездушный, слинять не может. Чего уж о нас говорить. Янтарь эвакуировали.

– Что весь? – удивился Трофим.

– Говорят, весь, – Гипс внимательно посмотрел на ученого. – Я за тебя сообщал туда, наверх, но там что-то страшное происходят. Все все забыли, ничего не надо. Я так понимаю, теперь ждут, когда этот вирус нас всех сожрет, или мы его сожрем, или хрен его знает…

– И?

– И видать, нам надо это Братство сожрать, какие варианты, – сказал Гипс. – Только шансы… Короче, слабовато у нас по шансам. Их там на Ростке уже штук двести пятнистых рыл может стать, а нас. вместе с бандитами, сталкерами, долговцами человек сто защищенных будет, потом они от обороны играть могут, оружие крупнокалиберное у них… Сами вроде не дураки, кто успел убежать, рассказали.

– Долг тоже участвует? – не веря, затаив дыхание, спросил Трофим.

– А куда ж они денутся, – невесело усмехнулся свободовец. – Выхода из Зоны им не дают. Рожка сожрали, остальные долговцы, они же прежде всего живые люди, а тут при таком выборе либо под пулю, либо к пятнистым, либо к Свободе на поклон, они все выбрали на поклон. Так у них хоть шансы есть… Ну какие-никакие. Не больше чем у нас у всех, у каждого, в общем.

Оба замолчали. Трофим вдруг поймал себя на мысли, что Гипс часто смотрит в небо и вообще ведет себя так, как будто прощался с тем, что видит, и готовится умереть. Солнце по-прежнему ласкало ярко-зеленые стрелки растущей травы, тихо шумел ветер в далеком подлеске, шрамированном мертвой черной полосой некогда отступившего Братства, тихо и спокойно. Даже не было слышно воя собак или карканья ворон, которое в условиях Зоны передавалось иногда слишком далеко. Пусто. Пустая Зона, какая-то выжатая и ожидающая. Словно сломленная новым хозяином, который нашел на нее управу и теперь, встревоженную и испуганную, временно не давил своей пятой, оставляющей черные, болезненные отметины на ее лице.

– Тихо-то как, – сказал ученый.

Гипс промолчал, согласившись. Теперь и Трофим проникся этим общим настроением и фоном Зоны. Все. Игра была проиграна. Чаша весов больше не качается. Выбить из обороны двести или даже сто пятнистых силами живых людей было просто невозможно. Ждать, когда зомби соберутся с силами и дадут последний бой на этом, наверное, единственном пятачке земли, который может дать им хоть какой-то отпор, было ошибочно. Время работало против живых. Пытаться пробиться силой за Периметр? Погибнув еще на первой линии? Не вариант. Вариантов не было. Нужно было атаковать врага в обороне. Заставить его замерзнуть там, обессилить и, возможно, умереть с голоду – вот единственный шанс.

Трофим не мог знать, что еще вчера Гипс, Лапа, Хунта и Терек, один из офицеров Долга, который принял командование на себя, всю ночь обсуждали, дымя сигаретами и чашками кофе, что и как нужно делать. Десятки раз перерисовывали планы Ростка, десятки раз считали и пересчитывали людей, защищенных артефактом. Составляли списки, рисовали схемы. Людей не хватало катастрофически, а говорить о том, чтобы вести с собой в бой питательные элементы для зомби, которыми становились все сталкеры без артефакта «кристалл», не собирался никто. Все лидеры группировок понимали, что это конец их истории. Так или иначе, но они слишком долго воевали здесь друг с другом, с Зоной, с мутантами, чтобы отклониться от последнего боя, исход которого ясен. Если хорошо подготовленная эшелонированная оборона Ростка, находясь в большинстве, не смогла удержать сотню с небольшим пятнистых, то что может сделать сотня живых против двух сотен совершенно не безмозглых зомби, находящихся в обороне? Гораздо проще погибнуть от пули, чем стать одним из тех существ, которые могут обходиться без внутренних органов, которые выпивают саму жизнь из человека, из растений, из земли в секунды, оставляя лишь черную оболочку. Гипс вздохнул. Ему незачем было сейчас быть похожим на героя, каждый сталкер знал ставку в этой игре, и сейчас многие хотели пойти в бой, чтобы честно погибнуть, чем быть беспомощной овцой, когда зомби придут за ним.