Чтение онлайн

– По ту сторону. Что непонятного? Гнус уже перешел мою точку и дальше прошел над головой самой. Не нашел пока. Припасы есть. Вентиляция работает, вода без ограничений, живи и радуйся, только кино невеселое на всех экранах…

– Ты там один, что ли? – осторожно спросил Сагитай.

– Нет. Смена моя. Но тут и ежу ясно, что оставлять вас без прикрытия нельзя никак. Прямого указа не было, но, я так понял, его просто не успели передать. Связь нарушена. Ничего, пока вы в моем секторе, я на всех основаниях вас провожу, прикрою.

– Слушай, а боевого робота нет у тебя? – оживился Яков. – Мощная машина. Как он с этим валдарнийцем разделался – красота просто. Я такого чудища в жизни не видел. Не знаю, как с ним Сага разговаривал.

– Был последний в моем секторе. Так ваш Сага его и приговорил, – ответили динамики.

– Тю… – разочаровано протянул Яков.

– Но БРки не сильно нам подчиняются. Они из другого центра ведутся, я вообще понял, что они практически полностью автоматические. Да за ними и не уследишь просто. В общем, сигнал они от нас получают тоже, но отчитываются по другому каналу, не нам точно. Мы координируем свои глаза и уши, а разрешение на выполнение для БР дается из другого места. Боевой робот – техника запредельно ценная, но ваш мертвец, видать, ценнее.

– Док у нас вообще огонь! – подтвердил Сагитай. – Вчера такую телочку снял, закачаешься! Пока мы от колобка драпали, он ее чуть не оприходовал в кустах, насилу разняли. Вон Яков подтвердит! – кивнул Сагитай на напарника.

– Чего?! – оторопел оператор. – Какую еще телочку?

– Да вот возле вышки, что возле двух речек – Десны и Деснянки. Там же нас колобок и засек. Или телочки эти, то есть одна там была женщина, а вторая не совсем, но на Якова сильно глаз положила. Факт, – улыбнулся Сагитай.

Несколько секунд ПР ехал молча.

– Ничего не понимаю… – наконец раздалось из динамиков. – Сейчас, у меня глаза в этом районе… Так, бойцы! – внезапно оператор потерял все спокойствие и собрался. – За вами альфа-гнус! Два отряда по восемь человек. Двигаются бегом. Первый движется со Старой Рудни, северо-восток, дистанция десять километров, второй форсирует реку, поравнялся с брошенным вами автомобилем, дистанция восемь километров.

ПР добавил скорости, заставляя переходить людей на легкий бег. Трофима, стоящего на платформе, затрясло сильнее.

– Как они нас нашли? – задышав в такт легкому бегу, спросил Сагитай.

– Последний, который в колодец нырнул, корректировщик или кто-то из этой части. У него была связь, – догадался оператор.

– Надо было гранатку кинуть, – на бегу сказал Яков. – Если бы не пожалел, может, рацию бы сломали…

– Если бы у дедушки была щель… Он был бы бабушкой, – сбивая дыхание отрывисто прокомментировал Сагитай.

На этом переговоры прекратились. Как быстро может бежать гнус, неизвестно, но то, что он не устает, было понятно и очевидно. А вот не спавшие и толком не евшие люди, бегущие практически с полной выкладкой, чувствовали каждый шаг.

– Сколько. До. Машины? – перекладывая гранатомет с одного плеча на другое, спросил Яков.

Отделять слово от слова на бегу, сочетая их с выдохом под шаг, было единственным способом сохранять дыхание.

– Восемь семьсот, – мрачно сказал оператор.

– Не дойдем, – выдохнул Сагитай.

– Не останавливайтесь. «Утенок» в воздухе. Время подлета десять минут, плюс минус одна, – по-военному сухо сказал оператор.

– О! СУ-34? Вот это дело! – обрадовался Сагитай и даже побежал легче от такой новости. – Говори, говори, родной, не останавливайся! Ух…

– Что говорить-то? Бегите, мужики. Держаться надо. Только сил в округе не осталось практически, несколько целых ДПР без топлива и один ПР без боеприпаса, вроде как подгоревший маленько, но системы связи в порядке. Разбитых полно. Несколько СУ на вылетах работают пока, но полоса близко к фронту, недолго ей осталось. Вертолетов для вас нет, и не долетят, и не успеют. Бегите.

И они бежали, вбивая шаги в сероватый асфальт, ловя мутные отблески солнца от его поверхности. Пробежка начинала чувствоваться дыханием. Дробный выдох по половине от выдыхаемого объема на каждый шаг с обязательным полным выдыханием, чтобы освобождалась нижняя часть легких, и мощный короткий вдох на следующий шаг или полтора с небольшой паузой задержки дыхания на четверть шага для лучшего газообмена. Такой нехитрый ритм позволял долго удерживать дыхание, заставляя работать тело как механизм, а человек сознательно мог контролировать, чтобы легкие очищались полноценно, своевременно и была небольшая, но важная пауза для газообмена после вдоха. В результате получался ритм, примерно как у паровоза, шумно и отрывисто, но при таком способе даже не умеющий правильно дышать на бегу, если будет удерживать внимание на ритме, продержится гораздо больше, чем без него.

Теперь тренированные и вполне приспособленные для работы в таких условиях бойцы следили за асфальтовыми выбоинами, которые сейчас представляли самую большую опасность. Стоило подвернуть ногу, и ковыляние станет причиной задержки еще и напарника. Нет-нет да и встречавшиеся лунки разбитого машинами до щебенки асфальта могли сбить шаг. Показался Смычин. Уже не обращая на дома, трупы животных и людей внимания, немногочисленный отряд, топоча и оглашая окрестности паровозным пыхтением, проследовал мимо. Бронежилеты давили тяжелым одеялом. Автомат Сагитая, через ремень повешенный на шею, весом всего в неполные четыре килограмма сильно контрастировал по весу с гранатометом Якова и полноценной пятнашкой, которую он перекладывал из одной руки в другую. Он бы уже и положил «Леру» на ПР, но, глядя, как мотыляется и потряхивается Док, отказался от этой мысли. Его сил должно хватить. Но силы для бега, о которых не думалось вначале, ожидаемо начали таять. Сначала укоротился шаг, затем неровности дороги стали сильнее сказываться на ритме дыхания, а после опасно колотящееся сердце, вынужденное поддерживать бодрствующий организм уже столько времени в напряжении и взмокшая спина заставили перейти на быстрый шаг. Чувствовалось, что утомленный организм работает на опасно завышенных оборотах.

– Оператор, докладывай! – на выдохе крикнул Сагитай.

– До предполагаемого транспорта шесть триста. До гнуса дистанция четыре четыреста северо-восток и три восемьсот юго-восток. Время подлета сушки – пять минут. Надо поднажать, мужики! Гнусу до вас с таким темпом тоже минут пять.

Бойцы опять перешли на бег. Раньше такую дистанцию с полной выкладкой они бы пробежали без особого напряжения, но сейчас нагрузку можно было считать троекратной. Тело слабело, кровяное давление падало, несмотря на то что сердце колотилось и содрогалось, как перегретый и детонирующий двигатель, пот, который вначале был горячим, стал холодным. Бойцы на ходу начали открывать и пить воду из фляжек. Сотни метров, десятки метров и каждый следующий метр превращались в испытание на силу воли. При их скорости хода дыхание уже не сбивалось, а вот элементарного топлива не хватало. Чертыхнувшись, Сагитай достал плитку шоколада, разломил ее надвое и отдал половину Якову. Это было необходимо. После шоколада пусть и не сильно, но как будто стало легче, всасывание только началось. Тяжелые шаги гулко ударяли в голову, от шума собственного дыхания закладывало уши.

– Терпите, мужики, терпите! – раздался голос оператора, наблюдавшего за всеми картинами сразу. – Уже полтора километра прошли. Гнус в трех километрах. Прикрытие идет на сверхзвуке.

Бойцы прекрасно понимали все. Никаких оправданий и жалоб. Откровенно говоря, лишних сил не было даже на то, чтобы хоть что-то промычать. Если бы не было ожидаемого прибытия бомбардировщика, наверняка они бы приняли последний бой еще в Смычине. Следующая плитка шоколада, уже от Якова. Не чувствуя вкуса и запаха, кроме запаха собственной крови от раздраженных легких, Сагитай закусил шоколад, не разжевывая, а только сглатывая сладкую слюну. Тоже вариант. Сейчас нельзя перегружать желудок даже водой, легко можно блевануть или потерять сознание, если кровь отольет от головы. Яков же зажевал шоколад полностью, но не запивал. Странное ощущение кожи, она словно потеряла чувствительность. Кроме болезненного холода, граничащего с болью, мышцы всего тела вдруг оказались истощены и заныли. Пульс уже стучал не в висках, а в глазах и горле. Еще, наверное, километр или больше пройден. В таком состоянии не до подсчета расстояния, в таком состоянии только бы не подвернуть ногу, не споткнуться и не сбиться с ритма. Бежать как механизм, поблескивающий на солнце металлом, как эти бесконечные прорезиненные гусеничные ленты робота перед ними. Раз-два, раз-два, раз-два…

– Четыре километра до транспорта, – сухо прокомментировал оператор. – Гнус километр на северо-восток и восемьсот метров по трассе позади. Держитесь, мужики!

И бойцы держались. Да, исход боя, бывает, зависит не от того, как и кто умеет стрелять, а от того, способен ли ты или противник добежать до укрытия. Яков уже не перекладывал «Леру» из руки в руку, очевидно, боясь уронить ее. Оружие тяжело повисло на правой руке, а он, шумно и страшно выдыхая, удерживал темп. Лицо покрылось красными пятнами, глаза, словно чужие, были покрыты сеточкой кровеносных сосудов и выпучены, рот открыт. Сагитай, хоть и не покрылся пятнами, но коричневая слюна от шоколада изо рта, которую он забывал иногда сглатывать, уже начинала капать с подбородка.