Чтение онлайн

– В смысле легче? – обеспокоился шеф.

– Ну в смысле сообразительнее.

– Так и говори, не путай.

Голос шефа снова стал деловым, привычным. Некоторая пауза, в течение которой оба собирались с мыслями. Худных, поняв обстановку, вернулся к заданию.

– Дока довести надо до Зоны. Гнус Калугу взял. Времени мало у нас. Пока наши наработки Трофима вскроют, да и вообще сообразят, людей почти не останется. Понимаешь?

Яков сморщился. Калуга – это сто пятьдесят километров до Москвы. Для гнуса на технике это два часа хода. Шеф и операторы видели бойца на экране своих мониторов и разделяли его чувства ничуть не меньше.

– Гнус, тот что через Европу прошел, уже в Саудовской Аравии вовсю шурует, Африку до южной части прошел. Есть данные, что несколько катеров и яхт в сотнях километров от побережья Южной Америки утопили. На Бразилию шли. По всем признакам гнус: не останавливался, не отзывался. Типичное его поведение. А там, считай, сотню километров он хоть по дну, хоть вплавь до материка доберется. И то, это данные о тех, кого утопили, а про тех, кого не засекли, и неизвестно.

– Так он до Южной Америки добрался? – раскрыл рот Яков.

– Считай, что да. А там уже и до Северной по суше перейдет. Американцы там огненную стену делают…

– Внимание! Беспилотники обнаружили транспорт на разрушенной переправе к населенному пункту, – бесцеремонно в разговор вклинился голос оператора.

– Так это наш, – успокоил его Яков. – УАЗ четыреста шестьдесят девятый. Я же его и утопил.

– Нет, другая машина. Стоит рядом с утопленной, – сухо сказал оператор.

– Дай картинку, лейтенант, – потребовал Худных.

Почти минуту ПР стоял в тишине и молчании, лишь по-зимнему посвистывал ветер в оголенных прутьях кустарника, да липла и холодила тело мокрая одежда.

– Это гнус, Яков, – ожил встревоженным голосом шефа ПР. – Альфа-гнус. Сколько, неизвестно, должно быть, до пяти объектов. Они зачищают свои тылы, выбивают корректировщиков, следящую электронику, роботов. Их нужно было ожидать, особенно после валдарнийца. Вертолетов у нас нет. Только пара беспилотников над объектом. Быстро найди укрытие, мы…

Связь прервалась.

***

Сагитай завел Дока в магазин. Придирчиво осмотрел входную дверь и закрыл ее. Полумрак помещения как будто успокаивал. Знакомая картина мирной жизни в виде цветных этикеток позволила выдохнуть с облегчением. Черные миражи деревни с ее мертвой растительностью, пустыми грядками и поднимаемыми шагами легкими черными пылевыми облачками, оказывается, действовали на нервы. Док, оказавшись в помещении, замер, встав в метре от дверей.

– Чего встал, Док. Давай дальше.

Трофим послушно прошел несколько метров. Сагитай взял его за плечи и, подталкивая, поставил в правый угол, отчего положение мертвеца стало похоже на то, будто его поставили в угол, как провинившегося. Некоторое время он так и стоял, пока Сагитай, вдруг почувствовавший жалость к его состоянию, не развернул его лицом к остальной части магазина.

– Так, ну что там у нас? – ни к кому конкретно не обращаясь, спросил Сагитай.

Он достал бутылку воды из холодильника, открыл ее и сделал маленький глоток. Скривившись, выплюнул ее на пол. Определенно пить ее можно только при крайней жажде. Опершись на прилавок, он погрузился в ожидание. Тишина и холодный покой обступили их. Тихо-тихо, как обычно говорят, «так тихо что слышно, как муха пролетит», но мух тут не было. Тут вообще ничего живого не было, все стерильно, наверное, даже на несколько метров в глубину. «Чертово племя, это когда еще здесь жизнь заведется?» – думал боец, поставив рядом автомат и скрестив руки на груди. Разгрузка мешала приобнять себя полноценно, к тому же почувствовалось, что это стоит его организму определенных усилий, поэтому он расцепил руки и автоматически потянулся за фляжкой с водой. Открыв ее, погруженный в свои мысли, он сделал пару глотков, затем еще пару, а после удивленно поднял брови и уставился на флягу. Вода была практически нормальной, даже какой-то кисловатый вкус появился. Отпил еще. Ну явно совсем не то, что было, может быть, полчаса назад. Или, может, бутылка, из которой он налил, была особая? Сагитай посмотрел на пустую полторашку, воду из которой они разлили с напарником по флягам. «Хрустальная» – было написано на этикетке. Точно такую же бутылку он достал из холодильника только что. Взял бутылку еще раз, отпил и тут же выплюнул. Совершенно разные жидкости. Та, что из неработающего холодильника, явно мертвая, даже язык сушится каким-то образом, а во фляге, что была на поясе, хоть еще и отдает скипидаром, но, по сравнению с бутылочной, даже сладкая, хотя вроде и кисловатая… В общем, вкусная. Действительно ожившая, что ли? Сагитай посмотрел на распакованные плитки шоколада. Эксперимент надо повторить. Вот шоколад с орехами, который пах синильной кислотой, точно такой же у Дока в подсумке. Боец быстро подошел к Трофиму, достал у того из подсумка плитку с орехами, открыл, сломал и понюхал на изломе. Да, пахнет синильной, но не так сильно, как та, что простояла здесь. Откусил… Определенно лучше, чем в самом начале. Тут же надкусил местную плитку шоколада и сплюнул. Не то, совсем не то. Вкус пустой, вроде сладкий, но в то же время какой-то пресный, от ореха за версту горечь во рту. Тьфу…

Трофим зашевелил руками, запуская их в подсумок. Правой рукой. Без статуэтки.

– О, Док, отпустил наконец свою спасительницу? – обрадовался Сагитай. – Куда дел?

Неважно. Рука мертвеца полезла в подсумок и вытащила кусок хлеба.

– Ну-ка, Док, дай мне тоже, – попросил Сагитай, протягивая взамен распакованный шоколад с орехами, вынутый ранее из подсумка Дока.

Мертвец, который уже поднес кусок ко рту, посмотрел на него и вытянул руку с хлебом вперед.

– Хорош, Док! – похвалил его боец.

Есть хлеб он не стал, но аккуратно понюхал его. Да, и хлеб стал пахнуть, так сказать, по-человечески, хлебом. Пусть и сухим, но явно не так, как тот, что лежит здесь. Схватив местный недорезанный хлеб, Сагитай разломал его о коленку и понюхал. Убедительно. Местный хлеб пах в лучшем случае картоном, а в худшем ничем. А побывший у мертвеца или у живого человека продукт словно подхватывал от него какую-то жизнь, информацию, память или как это еще назвать… Непонятно, не бактерии же, но продукты приходили в норму, пусть еще не в ту, какую надо, но в любом случае с ними что-то происходило. То, что бактерии тут ни при чем, было понятно. В герметично упакованный шоколад они никак не могли проникнуть. Значит, живое тело или тела заражают кусок материала по-своему? Или заряжают? Воздействие без контакта?

– Черт, Док, вот когда надо твое мнение, так тебя нет! – посетовал Сагитай. – Что там по твоим микроволновым теориям выходит? Как это понимать?

Док стоял и отрешенно ел шоколад с орехами. В любом случае то, что вода приходит в себя, очень хорошая новость, надо будет сообщить Якову. «Кстати, где это он? Неужели так долго робота выковыривать? Уже, наверное, с полчаса прошло», – забеспокоился Сагитай. Аккуратно открыв дверь, сощурившись от солнечного света, он вглядывался в то направление, откуда должен бы был появиться напарник. Никого и ничего. Он снова прикрыл дверь. В конце концов, Яков не маленький, у него могут быть и свои причины задержаться. Надо подождать еще с полчасика, а потом аккуратно двинуть за ним. Думать о том, что с Яковом что-то случилось, не хотелось. «Наверняка он в порядке, может быть, зашел куда-то за сухой одеждой, а я тут, как наседка, паникую», – успокоил себя Сагитай, отмахиваясь от мысли, что даже в таком случае Яков сначала вернулся бы к ним, а потом уже они вместе пошли бы искать сменку. Найдя в комнате за прилавком стул, он подтащил его ко входу и сел спиной к холодильникам, лицом к прилавку – так, чтобы зарешеченное окно было справа, а дверь слева. Так получалось, что он видел все, что было за прилавком со стороны покупателя. Автомат положил на колени и принялся ждать.

Скоро, буквально минуты через две, на бетонном крыльце магазина послышались шаги. «О, вот и он!» – облегченно подумал Сагитай и уже начал приподниматься со стула… Резкий грохот спаренных крупнокалиберных пулеметов, грохот по двери, выбитые куски и щепки утеплителя, вырванные из внутренней стороны двери, вздрагивание продуктов на полках напротив дверей и пыльные потоки солнечного света через продырявленные железные двери. Сагитай не успел ничего сообразить, как раздался дружный стрекот сразу нескольких автоматов, на которые коротко и экономно отвечал ПР, судя по дополнительному звуку, двигающийся в его направлении. Находясь в помещении, он не мог точно определить, откуда стреляли, но одна точка вроде как была у дверей, а затем сместилась к окну, что было справа от него. Очевидно, что крупнокалиберная пулеметная спарка – это ПР, которого Яков выкопал, или еще один робот, что маловероятно, а вот синхронно заголосившие автоматы – это, вероятнее всего, гнус, а если точнее, то зараженные вояки. Мысль была проста и очевидна. Хоронить друга было еще рано, но тревога холодной змеей шевельнулась в груди.

Метнувшись к окну, которое было закрыто жалюзи, встав как можно дальше от проема, он аккуратно стволом автомата приоткрыл щель. Перед окном в паре метров стреляли с колена во что-то двое военных. При появлении Сагитая один из них повернул голову в шлеме к нему, и человек явственно увидел круглые пятна на морде. Гнус, не отрывая взгляда от Сагитая, отступил на шаг назад и тут же начал вставать, переводя автомат в его сторону. Громко, железным баском с расстояния лязгнула «Лера». Голова гнуса разлетелась безобразными кусками, а тело, зажав курок стрекочущего автомата, начало заваливаться назад. Стекла в окне треснули, просыпались посередине окна мелкими осколками, а крупными треугольными кусками, остались торчать в пластиковой раме, словно зубастая пасть домика. «Жив, братуха!» – с радостью понял Сагитай. Второй гнус, обнаружив, что противник не один, а точнее, здесь кроме нежданного ПР есть еще один стрелок, работающий из зданий с соседней улицы, прижался к стене и, уйдя в мертвую для Сагитая зону вплотную к стене здания, начал отступать. Сагитай ясно видел, как гнус перевел автомат левее, очевидно, выцеливая Якова, и малым ходом дал заднюю, понимая, что находится у расстрельной стены. Держать названного брата на прицеле, было крайне нежелательно, и Сагитай, сорвав жалюзи, выбил остатки стекла и, встав на подоконник, высунул пистолет наружу, лишь краем глаза видя часть плеча отступающего. Несколько выстрелов в предполагаемую область головы. Промахнуться Сагитай не мог, он видел, как тело гнуса вздрагивало от каждого попадания. У дверей входа громогласно задолбил во что-то спаренными пулеметами ПР, послышалась еще очередь из автомата. Зажужжала, стремительно набирая обороты, циркулярная пила, послышался звук раздираемого материала и жуткий надрывный, переходящий в хрип стон. Гнус под Сагитаем, выдерживая попадания, может, в бронежилет, может, в шлем, быстро привстав, закинул в разбитое окно гранату. Сагитай бросился за прилавок, одновременно понимая, что Док находится в углу возле окна, с той стороны прилавка. Взрыв гранаты на несколько секунд выбил всякое понимание местонахождения и последовательности действий. Пол качался, пыль в воздухе, разбитые витрины стоящих холодильников, проливающие жидкость, пробитые осколками пузыри и рухнувшие бутылки. В уши снова ворвался визг циркулярной пилы, по всей видимости, пилившей металл. Док сидел на полу, держась за тело обоими руками. Вдруг пила остановилась, и перестукивание гусениц сместилось под окно, которое было закрыто холодильниками.

– Боец, жив? – послышался голос из динамика робота.

Схватившись за разбитый холодильник, Сагитай опрокинул его и еще один, очищая доступ к окну, стекла которого были выбиты взрывом. ПР стоял прямо под окнами, а у бетонных ступенек крыльца лежало распиленное по диагонали вместе с амуницией и бронежилетом тело гнуса.

– Жив, – сказал в окно Сагитай, держа на прицеле то окно, которое он разбил сам.

– Значит так. Двое прямо за зданием у задней двери, третий там, куда смотрят пулеметы. Из оружия только АК и гранаты. Надо их уничтожить, пока они не перегруппировались. Я объеду здание в сторону задней двери. Услышишь их стрельбу, подождешь перезарядки, выйдешь через заднюю, отработаешь. Готов?