Чтение онлайн

– Пост четвертый готов, – ответил следующий.

– Пост восьмой готов…

Операторы один за одним поднимали руки, обозначая готовность выключения опознавательных браслетов. То же самое происходило и на других участках, в других штабах, больших, как этот, и малых, всего с десятком вверенных ДПР, совсем далеко от этих мест. От самых северных до южных широт необъятной территории. Войтенко внимательно пересчитал посты в его штабе.

– Отключай! – скомандовал он.

Десятки тумблеров, одновременно щелкнув, деактивировали браслеты. То же самое происходило и в других местах. ДПР, стоящие на боевом посту, внезапно обнаруживали перед собой красную сигнатуру противника, прямой директивой к которой было уничтожение. Мощные лапы манипулятора хватали ничего не подозревающих Демонов и тащили их на циркулярную пилу, уничтожая раз и навсегда. ДПР на линии фронта разворачивали пулеметы и расшивали в куски своих недавних союзников. Это было предательство и военная хитрость. Пересчитав всех Демонов, пометив и приставив к ним убийц, военные, убедившись, что могут противостоять гнусу своими силами, решили уничтожить одну из угроз, пока она не пустила корни в их теле.

Лука обернулся, на его лице не было удивления, только печаль и разочарование. Он почувствовал, что умирают связанные с ним далекими слабыми связями существа, и он знал почему. Он понял, что именно происходит. Лилит стояла перед ним, в нескольких метрах, расширив глаза от ужаса, слыша и ощущая нечто, что невозможно было представить. Через секунду она все поняла.

– Нас предали… – прошептали ее губы.

Позади Луки появился матовый, разбитый неровным рисунком человекообразный силуэт. Первый удар мечом рассек Псараса сверху вниз, от макушки головы до пояса, второй снес голову, заставив обе половины головы отлететь в разные стороны. Она потянулась за стилетом, но матовый контур появился рядом с ней. Впервые она смогла разглядеть то, что должно было быть лицом. Гладкое синтетическое покрытие, оно как будто должно было быть мягкое на ощупь, круглый динамик вместо рта, перекрытый черной металлической решеткой, и ряд утопленных окуляров, выполняющих функцию глаз, расположенных по кругу на высоте выше бровей, если бы у него были брови. Окуляры напоминали венок и могли вращаться вокруг головы. Ничего похожего на человека. Первый удар разрубил ее пополам по поясу, она поняла это, вдруг став меньше ростом, второй удар, совершенно незаметный, заставил ее голову катиться по земле. Она видела в последние секунды сознания, как чередуются местами дым вместо неба и черная земля со скрученными в спирали, будто истлевшими от высокой температуры, стеблями, травой.

Старший Брат Дик, разместившись в номере одного из отелей, где работал аварийный генератор, заряжал удобный армейский компьютер, поддерживающий целый ряд каналов, имеющий отдельно присоединяемую небольшую тарельчатую антенну, позволяющую получать данные с военных спутников. Данный компьютер сейчас работал на режиме приема, поэтому запеленговать его было невозможно. Электричество, как и ожидалось, вырубилось спустя некоторое количество времени, пропал Интернет, заглохли автоматически работающие радиостанции, за исключением некоторых частот, подающих сигнал бедствия. Его братья, из связных, прослушивали их, храня в свою очередь радиомолчание, составляя для себя отдельно карту выживших. Его интересовали только военные специалисты. Десятки отдельно спасшихся людей, подающих сигналы либо из городов, либо наоборот из стоящих на отшибе или потерянных в лесу домиков не интересовали его. Кроме того, такие сигналы постоянно исчезали. Говорили там на незнакомом ему языке, но очень приблизительно он понимал, что люди либо оказались взаперти, либо боятся высунутся наружу, узнавая ситуацию. Часть из них, спасшаяся случайно, просила воды, еды и лекарств, другая кричала о повышенном радиоактивном фоне, но и те, и другие были обречены.

Старший Брат следил за ситуацией в мире. Судя по всему, в Африке семена Братства дали плоды. Найдено несколько погибших с характерными признаками иссушения. Италия и Испания, последние оплоты Европы сражались из последних сил, медленно отступая к морям. Их боезапасы и моральные силы были на исходе, а силы Братства еще не были исчерпаны и на треть, другая ситуация складывалась на восточном направлении, где люди успели подготовить оборону и, имея невероятное количество боеприпасов, мало того что сутки сдерживали Братство на широкой, более чем стокилометровой линии, так еще и сумели разбить волну несущих новую веру братьев. Это было недопустимо. Направления на Италию и Испанию, за которыми он следил, уже были практически продавлены их святой верой, а вот восточное направление было оставлено без его внимания, и в результате людишки, не понимающие величайшего блага, которого они пытаются избежать, радуются и ликуют, грозя им всем скорой расправой.

Дик сморщился. Он не испытывал особых чувств к чему бы то ни было, но остановить Братство, пользуясь тем, что он отвлекся на другие направления, изредка корректируя атаки, было подло. Кроме того, недальновидные людишки считают, что сделали нечто невероятное, они ошибаются. Дик подозвал своих братьев, старших офицеров, к бумажной карте, которую он возил с самого начала. Тыкнув на одного из них, он указал место, обвел его карандашом и указал стрелкой на восток, тыкнул в другого и указал ему другое место на карте, которое обвел кругом и оттуда также направил стрелками на восток. Указал на себя, начертил следующий круг на карте и указал стрелкой еще дальше в том же направлении. Несколько секунд он смотрел на них, словно обмениваясь мыслями. Его верные помощники, с которыми он вышел из Зоны, никогда не подводили его. Даже если он погибнет, любой из них заменит его и продолжит дело. Они слишком долго были вместе и думали как одно существо. Братья переглянулись и вышли из комнаты. Каждый из них знал, что нужно делать. Их задачи не отличались друг от друга, отличались только места ударов и места сбора армии. Проводив их взглядом, Дик небрежно собрал карту и вышел. Через десяток минут десятки армейских машин и гражданских внедорожников двинулись из разных мест разными дорогам прочь.

***

– Ну что, Петр Петрович, дорогой ты мой человек, – просиял высокий статный мужчина в армейском, выглядевший лет на пятьдесят, хотя в действительности являлся с ним одногодкой, более того, они были выпускниками одного и того же военного училища. – Давай откупорим за победу!

– С удовольствием, Дмитрий Иванович, – отозвался Войтенко, вставая с дивана.

Он находился в кабинете своего друга Самохвалова, одного из генералов армии. Штаб был расквартирован в Смоленске. Официальная поздравительная короткая часть была закончена несколько часов назад. В зале с трибуной перед камерами и фотоаппаратами отдувались другие, а они сидели здесь, в уютном кабинете с приглушенным светом, и собирались пригубить коньячку. Армия под командованием Самохвалова Дмитрия Ивановича скоро должна была переименоваться в Первую роботизированную армию России, и для этого сейчас готовились документы, устав, оснащение и кадры. Новые угрозы, новые ответы.

Дмитрий Иванович собственноручно разлил бархатный коньяк по рюмкам, больше напоминавшим стакан на ножке, и подал своему другу и боевому товарищу. Без особых тостов они приподняли рюмки, чокнулись и отпили по половине. Благодушно выдохнув коньячные пары, Дмитрий Иванович присел на один конец дивана, а Петр Петрович на другой, довольно поправляя несуществующие усы.

– А… все никак не отвыкнешь? – с усмешкой спросил Дмитрий Иванович.

– Никак не привыкну, – ответил ему в тон Войтенко, затем он пригубил еще немного и поднял глаза в высокий потолок, на котором висело несколько люстр, яркость которых была убавлена. – Хороший коньяк, – похвалил он, просматривая его на просвет.

– Скажешь тоже, хороший, – покровительственно произнес Самохвалов. – Из личной коллекции самого… – он указал пальцем наверх, не желая произносить фамилию.

– Да-а-а?! – удивленно поднял брови Войтенко и посмотрел на приятного цвета жидкость, словно вообще видел коньяк впервые.

– А то! – подтвердил Самохвалов.

Некоторое время они молчали, переживая величие момента. Войтенко незаметно для себя выпил весь фужер и теперь посматривал на товарища, который, похоже, умел пить хорошие напитки, и его тара была полна еще на треть.

– Так, я понимаю, реки и озера перекрыты? – спросил Войтенко, чтобы сократить время ожидания.

Коньяк раскрыл свой букет, и Войтенко только-только почувствовал свежее благоухание коры дуба и нескольких степных трав, неуловимо знакомых и притягательных.

– Да, – кивнул Самохвалов. – Раскидали детекторы вдоль и поперек. Ни одна тварь не проскочит, – его взгляд упал на пустую рюмку Войтенко, и он махнул свободной рукой. – Петя, давай сам. – Войтенко не нужно было просить дважды, он встал, налил себе коньяк и довольный вернулся на прежнее место. – Даже если их десяток пойдет, робот пометит всех. Стреляет маленькими гарпунами с маячками. В запасе у каждого по сорок штук, батареек на год хватает. Спокойненько сидит себе и караулит, а как что мелькнет, так вся округа знать будет и вес, и рост, и в фас, и в профиль. Еще и следом поплывет, – довольно сказал Самохвалов.

– Да! – пригубив напиток, восхищенно сказал Войтенко, то ли отдавая дань ученым, придумавшим и реализовавшим таких аквароботов, то ли восхищаясь коньяком. – Хорошие машины, – наконец определился он с адресатом.

– Так точно, Петя, так точно, – согласился Самохвалов. – Ты, кстати, поосторожнее с «конем», тут пятьдесят пять градусов, – предупредил он.

– Да-а-а!? – еще раз удивился Войтенко. Соточка коньяка уже врезала ему в ноги и окрасила настроение победы в лирические цвета, но он не очень понимал это.

– Ну так умеют делать, когда надо.

– Мы тоже умеем, – с некоторым вызовом повысил голос Войтенко.

– Умеем, умеем, – успокоил его друг.

– Давай споем? – предложил Петр.

– Тс-с-с… – приложил палец к губам Дмитрий. – Только потихоньку! – подсев друг к другу ближе, они еще раз чокнулись, приобняли друг друга за плечи. – Три-четыре, – скомандовал вполголоса Самохвалов.

– Выйду ночью в поле с коне-о-о-м… – тихо затянули генералы, почти касаясь головами друг друга.