Чтение онлайн

— Мир тебе, светлейший эмир! Я — Катай, сотник из вилайета эмира Эттая.

Джагатай хмуро ответил на приветствие и окинул недовольным взглядом полусотню Катая, надолго задержавшись на колдуньях и шаманах.

— Что вы здесь делаете?

— Два отряда были отправлены на поиски сбежавшего бездушного, — не видя смысла скрывать правды, ответил Катай. — Этот раб убил двух шаманов и убежал в пустыню. Он убил стаю гиенн и несколько сопровождающих. После этого за ним в погоню отправили две полусотни в сопровождении колдуний и шаманов.

— Сотню воинов против одного раба? — недоверчиво поднял бровь эмир. — Он, что, из племени вымерших титанов?

— Он — маг. Тот самый маг, за которым охотились Хозяйки под Григотом.

— Маг? Из Григота? — медленно переспросил Джагатай. — Который перебил толпу зомби, уничтожил лича и Хозяйку? И как же его обнаружили?

— Никто ничего толком не знает, — развёл руками Катай. — Оказывается, он всё время был у нас под самым носом. Его сделал своим бездушным шаман Гарлик. А потом раб убил шамана и его дружка и сбежал.

— Гарлик? Я помню этого выродка, — сквозь зубы процедил Джагатай. — Он превратил моего друга в бездушного, и я ничего не мог тогда сделать. Значит, этот урод мёртв?

— Мертвее некуда. Он пытался перекинуться в солиантра, но маг успел его прикончить раньше.

— Мне начинает нравиться этот ваш маг, — тут эмир нахмурился. — Подожди! Как может бездушный восстать против хозяина? Такого никогда не было.

— Стервятницы очень хотят знать ответ на этот вопрос, — Катай показал себе за спину в сторону колдуний. — А, заодно, хотят знать, что использовал этот маг против пустынной девы.

— Пустынной девы? Только не лги мне, что вы побывали в Джиббе.

— Мы — нет. Первый отряд, который настиг мага, попал в плен к деве. Нежить убила почти всех, а маг убил её. Вот воины, которые видели всё своими глазами, — Катай сделал знак, и к нему подошли три воина. — Гиджетай, расскажи досточтимому эмиру о том, что произошло в пещере девы.

Десятник, робея под суровым взглядом эмира, рассказал о кровопролитной схватке и о том, как они обезвредили ситгарца. Джагатай молча слушал, его сотники изумлённо переглядывались меж собой. Пустынная дева, которая сотни лет лишала жизней неосторожных, попавших в её владения, мертва. Когда-то давно её пытались уничтожить, чтобы освободить караванный путь, но ничем хорошим та война не закончилась — воины напоили своей кровью пески. Говорят, даже некромаги древности не смогли одолеть эту могучую нежить. А теперь она мертва, и сделал это какой-то ситгарский маг.

— Должно быть он очень силён, этот ситгарец, — сказал наконец Джагатай. — Силён, но глуп, если позволил свалить себя ударом по голове. Где он?

— Колдуньи опоили его сонным зельем, — сказал Катай. — Вон он, привязан к седлу.

Колдуньи разъехались в стороны, освобождая эмиру путь. Джагатай остановил коня около пленного мага и удивлённо покачал головой. Худой, рыжий юнец. Неужели это он вызывал на поле боя клубы огня, спалившие сотни поднятых и одну из Хозяек? Это он одолел неуязвимого лича? Это он уничтожил могучую пустынную нежить? Невероятно!

— Ты! — эмир ткнул кончиком хлыста в сторону ближайшей колдуньи. — Сними с него заклятье. Я желаю поговорить с этим человеком.

— Светлейший эмир, это слишком опасно, — возразила колдунья. — Ситгарец может превратить всё вокруг в огненный ад.

— Вы разве неспособны остановить его? — с насмешкой спросил Джагатай. — Я всегда знал, что колдуньи бесполезны. Что ж, я велю воинам направить на него стрелы. Дёрнется — умрёт. Снимай заклятье!

Колдуньи прекрасно знали, как ненавидит их эмир, и предпочли не связываться с ним, когда находятся в меньшинстве. Поэтому старшая из женщин молча сняла с пояса бутылочку с каким-то зельем и сунула в рот пленному. Некоторое время ничего не происходило, затем пленник закашлялся и открыл глаза.

— А теперь пошли вон отсюда! — приказал эмир. — Я желаю поговорить с этим человеком наедине.

Окинув Джагатая ненавидящими взглядами, колдуньи и шаманы отъехали на пару десятков шагов. Эмир остался один около вражеского мага, а его воины натянули луки, готовясь выпустить в пленника стрелы при любом подозрительном движении.

Дилль открыл глаза и тут же зажмурился от режущего солнечного света. Затылок болит, словно по нему дали хорошей дубиной. Осторожно открыв один глаз, он понял, что сидит на лошади. И связан. Итак, он снова пленник.

Около себя Дилль увидел всадника. Одет, как и все пустынники, в просторную светлую одежду. Разве что пояс богато украшен золотой вязью и на голове золотой обруч. Эмир, наверное. Вождь тех парней, что окружили Дилля и натянули луки. Ого! Да их тут не меньше пары сотен! Дилль понял так, что едва он шевельнётся, как тут же превратится в ежа. На всякий случай он решил даже дышать потихоньку.

— Ты ситгарец? — вопрос был задан на ситгарском, хотя и с хивашским акцентом.

— Да, — Дилль не видел смысла запираться.

— Ты маг?

— Да.

— Если ты попробуешь колдовать, тотчас умрёшь.

— И не подумаю, — заверил собеседника Дилль.

Даже не будь он в обессилен после удара по башке, магичить под прицелом сотни луков — чистое самоубийство. А поскольку клятые пустынники владеют луками очень хорошо — могут птице на лету глаз пробить, то шансов выжить — ноль целых ноль десятых.

— Люблю понимающих людей, — усмехнулся эмир. — Ты вправду был бездушным? Как ты освободился?

— Был. Вернулся обратно из небытия и убил шамана.

— И других тоже можешь возвращать?

— Нет. Только сам.

Эмир задумчиво бил себя кончиком хлыста по колену.

— Ты убил пустынную деву?

— Да.

— Ты убил Хозяйку Квай?

— Наверное, — Дилль пожал связанными плечами. — Мне некогда было разбираться, хозяйка передо мной или служанка.

Эмир усмехнулся.

— Шутить любишь? Знаешь, что с тобой сделают колдуньи за то, что ты убил одну из них?

— Вообще-то убил я их больше, чем одну, — равнодушно ответил Дилль. — Догадываюсь, что ничего хорошего.

Эмир уставился на Дилля своими чёрными, как ночь, глазами, довольно долго молчал, затем тихо сказал:

— Будешь служить мне, я не отдам тебя на растерзание колдуньям.

В душе Дилля зашевелилась надежда на спасение. Ему предлагают покровительство в обмен… На что?

— Что я должен буду делать?

— Ты не ответил.

Теперь долго молчал Дилль.

— Если то, что ты мне предложишь, не будет связано с бесчестьем, я согласен.

— Бесчестьем? — удивился эмир. — Разве шаманы знают, что такое честь?