Чтение онлайн

— Кто ты такая? — спросила она у Келли.

Инэрис облизнула губы. Келли молчала.

— Келли, скажи, я сама приду. Так и скажи: Иса расскажет сама.

Келли повторила.

Элеонор подошла вплотную и, взяв Келли за подбородок, приподняла, заставляя посмотреть себе в глаза. Она была немного выше, но казалась такой же хрупкой, только отточенной, как клинок.

— Ты врёшь. Она мертва.

— Скажи — не дождётся. Скажи, я так сказала.

— Кто ты такая? — повторила Элеонор.

— Келли, пошли её к чёрту. Скажи, если не даст тебе зеленый коридор прямо сейчас, я лично её найду и пристрелю.

— Мне точно так сказать?

— С кем ты разговариваешь? — спросила Элеонор.

— Она говорит, что если вы не выпустите меня, она тебя пристрелит. Прямо сейчас, — Келли облизнула губы, — и ещё говорит, она сам тебя найдет. До конца недели. Всё.

Келли развернулась и направилась к выходу.

Телохранители передёрнули затворы, но Элеонор рявкнула ещё раз:

— Не стрелять! — и Келли спокойно миновала остаток пути.

Оказавшись на улице, она привалилась к стене и выдохнула с облегчением.

— Иса, я знаю дилера, — сообщила она, направляясь к своей машине, — его зовут Алекс, я уже работала с ним.

— Дилера… — задумчиво повторила Инэрис, — да, разберитесь с дилером. Тина за главную. Всё.

***

Инэрис добралась до дома к двенадцати.

Первым порывом было прошерстить базу собственноручно и откопать ту, кого Алекс назвал Элеонор. За полчаса поездки до центра решимость заметно поугасла — точнее, приобрела иной вид.

Инэрис нужно было подумать.

В первую секунду, когда она увидела Элеонор, ей показалось, что она сошла с ума. Несмотря на чёрное платье по моде дорогих земных марок Элеонор не изменилась ничуть. А может быть, напротив, именно чёрное узкое платье и чёртовы золотые светильники на стенах подчёркивали то, что она осталась такой же, как прежде.

Тогда, тысячу лет назад, Инэрис презирала эту любовь к роскоши. Сама она и сейчас предпочитала джинсы и белую майку, и лишь изредка, когда требовала служба, надевала пиджак. Но именно в эту секунду светильники, платье, золотое колье и длинные, вопреки местной моде, аккуратно уложенные волосы, доказали ей как ни что другое — Элеонор жива.

И всё же, когда первая радость схлынула, Инэрис начала вспоминать. Она вспомнила, как исчезла Элеонор и как развалился альянс домов, которые почти что готовы были выступить заодно. Вспомнила горящую Нимею и летящие навстречу бесконечные потоки малых и больших кораблей, похожих на гигантских моллюсков. Ещё два часа назад ей казалось, что это сон. Сейчас она понимала, что прошлое реально как никогда.

Она вспомнила Анрэя и свой первый порыв броситься навстречу белокрылым кораблям. Вспомнила день, который она прокручивала в голове тысячу раз, бесконечно упрекая себя в смерти близких.

— Джери, найди мне всё, что есть по этой Элеонор, — сказала она, когда машина поддержки уже парковалась у здания офиса, — к утру.

Сама она перебралась за руль своего Крайслера и направилась к дому.

Нолан так и не вернулся. Хотя казалось бы, он просто сделал то, что она сказала ему сделать — ушёл — именно сейчас взыграла привычка и отсутствие знакомых шумов в доме стало раздражать. Иса понимала, что теперь с их отношениями в любом случае придётся кончать. Посмотрел на телефон она подумала о том, что обещала Дезмонду встречу и разговор — вот только поздновато было звонить ему и напоминать об этом, когда за окнами давно стояла ночь.

Инэрис достала из холодильника коробку с готовым обедом и засунула её в микроволновку. Другой рукой потянулась к телефону и, вытащив его из кармана, выбрала нужную строчку.

Телефон Нолана не отвечал.

Инэрис успела перезвонить ещё дважды до тех пор, пока микроволновка не пискнула. Она убрала телефон, достала бифштекс с картошкой и, отодрав целлофановую крышку, принялась ковырять его вилкой, нависнув над столом. Есть не хотелось, но она не ела с самого утра и, значит, деваться было некуда.

Положив в рот две ложки пюре, она бросила вилку в коробку, подцепила её двумя пальцами, стараясь не обжечься, и отправилась в спальню. Забралась на кровать прямо в джинсах и, поставив обед на колени, ковырнула ещё раз. Потом наклонилась, достала из тумбочки другое устройство, почти неотличимое от её собственного Айфона.

Открыла сообщения и пролистала мельком фотографии — какая-то пустынная планета и незнакомого вида деревья с тёмно-изумрудными листьями, длинными, как у пальмы. Над планетой светило зелёное солнце, и лучи его отражались в морских волнах, заставляя их мерцать тем же изумрудным оттенком.

Усмехнулась и набрала:

«Круто. А у нас опять дождь».

Она положила в рот ещё одну ложку картошки и, кое-как проглотив, дописала:

«А ещё я хочу рагу из тинуаков».

Прошло с полминуты, прежде чем она получила ответ:

«))) А у меня есть».

Инэрис вздохнула и отложила телефон.

«Рассказать ему про Элеонор?» — подумала она. Дезмонд не знал Элеонор лично, но наверняка слышал о ней.

Насадила на вилку мясо и, откусив, набрала:

«Прости, что так поздно. Я только освободилась и сомневаюсь, что тебе будет удобно встретиться прямо сейчас».

«Зря», — пришёл короткий ответ. «Просто скажи — куда».

Иса замерла с куском мяса в зубах. Посмотрела в окно, раздумывая, не плюнуть ли на всё и не поехать ли на встречу прямо сейчас. Хотелось очень сильно. И в принципе, она могла.

«Кафе «Тарантино», на углу седьмой улицы», — пришло сообщение раньше, чем она успела что-нибудь решить.

«Буду через пятнадцать минут».

***

— Крис, давай попробуем ещё раз.

Крис о’Коннал, ассистент Нолана по лаборатории, которому повезло дежурить в эту ночь, устало протёр глаза и ещё раз набрал на клавиатуре комбинацию цифр.

— Мне кажется, рано или поздно он попросту взорвется, — сообщил он и нажал «энтер».

— Главное, что он принимает наши послания. Смотри.

Над экспериментальной площадкой расцвела воронка, состоящая из разноцветных всполохов. Нолан взял со стола зонд и запустил внутрь.

Воронка всосала прибор, пожевала три секунды и выплюнула — уже расплавленным.

— Может, напряжение поменять?

— Шесть утра.

Нолан кивнул и стал собирать вещи. Они вместе заперли лабораторию, сели в лифт и поднялись на первый этаж. Вместе вышли на улицу, и Нолан прищурился от бьющего в глаза рассветного солнца.