Чтение онлайн

— Господин маг, разрешите спросить вас? — с ходу начал Дилль.

— Какого демона? — Эрстан оторвался от большой кружки с вином — между прочим, уже почти пустой. — Я же велел всем спать!

— Господин маг, у меня важный вопрос, — затараторил Дилль. — Я хотел спросить вас ещё в Тирогисе, но всё никак не удавалось. Это касается наших амулетов. Вот и наш преподобный брат Герон тоже хочет услышать ваш ответ.

Получив от Дилля тычок в бок, Герон согласно кивнул. Эрстан нетрезвым взглядом посмотрел на них и махнул рукой.

— А-а, к псу всё! Садитесь. Пить будете? — и, не дожидаясь их согласия, крикнул: — Эй, хозяин! Ещё три кружки мироттийского!

Когда владелец постоялого двора принёс заказ, маг сделал длинный глоток и поморщился.

— Кислятина! Наверное, это мироттийское было разбавлено водой и заправлено уксусом уже раз десять. Провинция, чтоб её!

Дилль хлебнул и согласился. Однако, дарёный грош лучше пустого кошелька, а потому он не стал возмущаться качеством вина.

— Господин маг…

— Давай попроще, а? — скривился маг. — Мы же вдвоём, а преподобный брат в отряде числится только номинально.

— Эрстан, — не стал упорствовать Дилль, — у меня вот какой вопрос: а ты не задумывался, что наши чудесные амулеты напичканы некромагией?

Маг задумчиво посмотрел в кружку, не спеша с ответом. Дилль и Герон прихлёбывали вино и ждали, что он скажет. Наконец маг покачал головой и усмехнулся.

— Надо же, даже тебе, человеку, далёкому от магии, это понятно. А нашим магистрам…

— В монастырской библиотеке я читал про некромагическое воздействие, — сказал Герон. — Очень похоже на то, что ваши амулеты — это просто сильно уменьшенные копии некромаговских жезлов. Как по размерам, так и по действию.

— Наши отцы магии считают, что раз заклинание подчинения не отбирает разум и душу, то его корни не лежат в некромагии, — сказал Эрстан. — И никаких возражений слышать они не хотят. Да никто в академии уже и не возражает, после того, как мы с мастером Вальдени поспорили с гроссмейстером Адельядо.

— И за это тебе тоже вручили такой амулет? — догадался Дилль. — И теперь ты должен сопровождать драконоборцев, хочешь того или нет?

— Ага. Вручили. Не такой, как у вас — он на порядок сложнее, но тоже с заклинанием подчинения.

— Но ты же говорил, что это заклинание действует только если добровольно капнуть своей кровью на камень! — воскликнул Дилль. — Зачем же ты…

— В магической академии своя иерархия и собственные нерушимые законы, — туманно пояснил Эрстан. — К тому же, моё наказание кончится, как только Неонин будет освобождён от дракона. Гроссмейстер Адельядо весьма вспыльчив, но он — человек слова. Если сказал, что снимет, значит, снимет.

С этими словами маг достал из-за пазухи амулет на золотой цепочке. В отличие от амулетов драконоборцев, его «украшение» было выполнено в форме звезды, но с таким же кроваво-красным камнем в середине.

— Он позволяет управлять через твой амулет твоим организмом, Дилль, — сказал маг. — Захочу — заставлю тебя прыгать, захочу — остановлю сердце. Представляешь, какую власть над тобой и твоими товарищами мне дали?

Дилль с отвращением посмотрел на украшение мага — всё-таки очень неприятно сознавать, что являешься настоящим рабом любого, кому этот амулет подчиняется.

— Ладно ещё, что я не властолюбивый человек, — продолжал тем временем Эрстан, — видели бы вы, что творят в нашей академии другие со своими подопытными.

— Может, потому тебя и поставили старшим над драконоборцами, — сказал Дилль. — Выходит, твой главный магистр не такой уж и дурак, иначе до Неонина никто живым бы не добрался.

— Может оно и так, только мне от этого не легче. Мне, между прочим, вообще всякое насилие чуждо. Я же в академии сначала врачеванием занимался, а потом бытовиком был.

— Кем? — одновременно спросили Дилль и Герон.

— Бытовым магом. Моя специальность — заклинания создания кулинарных ароматических приправ, усиливающих вкус продуктов. А последние пять лет занимался перемещением вкусоароматических свойств.

— Что ты делал? — не понял Дилль.

— Делал так, чтобы твоя еда казалась вкуснее, чем есть на самом деле, — пояснил ему Эрстан. — А перемещение вкусоароматических свойств — это когда ты ешь кусок репы, а он пахнет жареным мясом.

— А-а, так это ты про «пахучки» говоришь, — протянул монах.

— Почему пахучки? — удивился маг.

— Так в народе это заклинание прозвали, — пояснил Герон. — Но запахом сыт не будешь. Короче, сплошной обман.

— Как это обман? — обиделся Эрстан. — Напротив, прямая забота о неимущих. У бедных людей нет денег, чтобы купить мясо, но они могут есть чёрствый хлеб со вкусом тушёной говядины. Или жевать какую-нибудь солёную краснопёрку, но со вкусом запечённого осетра.

— Хорошо ещё, что эти заклинания недешёвые, не то в кабаках подавали бы крысятину с ароматом жареной оленины, — хмыкнул Дилль. — Знаешь, Эрстан, ты не обижайся, но твои заклинания совсем не для простого народа. Чтобы поесть хлеба со вкусом говядины я должен купить заклинание «пахучку», то есть, как ты там его назвал… А оно в чародейских лавках ой какое недешёвое!

Маг вздохнул и опять приложился к кружке.

— Да, знаю. Когда-то магия была намного мощнее. Да и дешевле в обиходе. Вот и получается, что я, как и многие в академии, занимаюсь магией ради магии, а в обычной жизни моя работа мало пригодна.

— То есть, маги тоже не всё могут? А я-то думал, что маги всемогущи, — сказал Дилль.

— Я, как маг, не совсем бесполезен, однако возможности мои ограничены знаниями и, самое главное, ослабленным магическим фоном. Всемогущи! — фыркнул Эрстан. — А кто может всё? Даже самая могущественная сущность — Единый, и то не умеет всего, чего уж говорить о простых людях, хотя и наделённых даром управлять некоторым количеством магической энергии.

— Единый всё может, — твёрдо сказал Герон, — нужно лишь уметь его попросить.

— Ой, перестань, достопочтенный! — маг расхлябанно махнул рукой в сторону монаха — хорошо хоть не той, в которой была кружка. — Единый дух, конечно, многое может сделать, но не надо возводить его в абсолют.

— Ты бы всё-таки не путал сущность и дух, — заметил Герон. — Наши учёные богословы за такое уже все розги о твою спину изломали бы.

— Вот только не надо здесь разводить теологические споры. Какая разница, как называть то существо, которое мы же сами и создали? Важно только то, что оно есть. Так сказать, реальность, данная нам в ощущениях.