Чтение онлайн

— Значит, вокруг вас враги? — спросил я.

— Соперники, — аккуратно поправил капитан…

Вроде бы все это копошение где-то перекликается с идеями земных мыслителей о верховенстве Разума. Да, это была Вселенная Разума во всей его бесконечной устремленности к вершинам познания сущего. Именно такую цель определяет Астр, описывая движение их цивилизации. Но как-то далековато это было до пронизанного гуманизмом и верой в человека Великого Кольца, описанного лауреатом Нобелевской премии по литературе Иваном Ефремовым.

Этот космос был каким-то душным. Даже тот клочок реальности, который я видел, создавал стойкое ощущение дисгармонии. Стесненное пространство соперничества, а не общего дела, прогибало его. Что-то здесь явно шло не так.

Неужели Разуму суждено вечно крутиться в этой проклятой парадигме соперничества, манипулирования и доминирования?..

В общем, как не играй словами, а наш корабль плыл в сторону врагов. В зону риска. И не видно у чужиков особой убежденности по поводу того, что выберемся оттуда живыми.

А еще чужики продолжали математически высчитывать, нужен я им живой, или лучше меня сбросить в корону ближайшей звезды. И этот постоянно висящий над головой дамоклов меч нервировал достаточно сильно.

Однажды, когда я забавлялся в каюте просмотрами судового журнала, голос корабля объявил, что капитан вызывает меня по насущному делу. Так и сказали — «насущное дело». Звучало с одной стороны приятно-старомодно, но с другой — тревожно. Ни разу чужики не говорили мне о каких-то насущных делах.

Ничего не попишешь. Дело так дело.

Я проследовал за струящейся передо мной по полу изгибистой световой неоновой змейкой-указателем. Та поводила меня по коридорам, да и уперлась в металлическую стену.

— Что за черт, — произнес я.

И тут загорелся овал входа, а потом часть стены обыденно растворилась.

Ба, знакомое место. Та самая лаборатория, где Астр со штурманом препарировали останки «птицелюдей», случайным свидетелем чего я стал.

Я невольно отступил назад. Стало как-то зябко. В этом закутке корабля творились самые дурные дела. И визит сюда не означал для меня ничего хорошего.

— Бояться не надо, — произнес Астр, стоящий прямо передо мной в проеме. — Заходи.

Ну а куда же я денусь с летящего корабля? Даже если подниму здесь бунт, никаких последствий, кроме того, что буду выглядеть смешным и нелепым, это не повлечет.

Как ни печально звучит, но здесь я в полной власти чужиков. У них все. Корабль с защитными средствами. Астородесантники с ментальными способностями. Браслет на моем запястье, который способен брать под внешний контроль мое тело. А противопоставить этому можно только удачу, интуицию и расписанный где-то наверху путь Старьевщика. И сейчас, если хочу оставить себе хоть малейший шанс на выигрыш, приходится играть пока по их правилам.

Поэтому я послушно шагнул в лабораторию, ощутив, что меня начинает бить нервная дрожь.

В помещении в своем кресле, опустив руки в управляющее желе, развалился штурман.

Астр указал мне на полупрозрачное кресло. Я уселся в него. И тут же ощутил себя скованным. Руки я еще был в состоянии поднять. Но подняться из кресла — никак.

Из потолка выдвинулись какие-то иглы, трубки, они были нацелены на меня, как автоматные стволы. А над самой головой зависла мелкоячеистая сеть, по которой пробегали электрические искры.

— Нам нужно небольшое исследование с твоим участием для окончательных выводов, — пояснил Астр. — Не беспокойся. Если результат будет не в твою пользу, ты уйдешь тут же на новое перерождение без боли и страданий.

Вот же сволочь серая!

— От тебя ничего особенного не требуется, — продолжил капитан почти ласково. — Отвечай на вопросы. Быстро. Не задумываясь. Главное ответить. Ты согласен?

— Согласен, — буркнул я.

Дальше началось что-то среднее между викториной и тестом для слаборазвитых детей, нуждающихся в психокоррекции.

— Твой любимый цвет? — бубнил штурман.

— Серый! — отвечал я.

— Сколько лучей имеет звезда падения?

— Двадцать восемь, — кидал камешки я невпопад, хотя слыхом не слыхивал ни о какой такой звезде.

— Переменная функция астрономического разбегания в туманности Ориона?

— Ноль восемь.

— Сколько высших в пантеоне Богов Тринадцатой планеты Доминанты Оранжевого Тумана?

— Одиннадцать.

Десятки, сотни вопросов. На большинство из них я не только не знал ответов, но не мог понять и самой сути вопроса. Но я отвечал. Не задумываясь, лепил, что придет в голову.

Астр стоял в центре лаборатории, неотрывно глядя на меня. Штурман развалился в своем кресле. Перед ним в воздухе висели ряды символов, которыми он манипулировал легкими движениями тонких пальцев.

Потом послышались ритмичные переливы. Вспыхнул тоже ритмичный синий и красный свет. Ритмы менялись. Звуки становились грубее. Сознание мое рушилось в какую-то бездну. Но я продолжал автоматически отвечать на нелепые вопросы.

— Кто обладает большей клеточной массой — Белый Астроган или слизистая обороманка?

— Обороманка.

И все в том же стиле. Идиотизм происходящего зашкаливал. Но я не смог оценить его в полной мере, поскольку сознание отключалось, и я все же впал в транс.

Очнулся неожиданно.

— Серия оценочного контроля завершена, — произнес Астр, стоявший все в той же позе напротив меня.

— И какой приговор? — смог выдавить я слабую усмешку.

— Его выношу не я.

— А кто?

— Ключевые вопросы решает штурман.

Действительно, на нашей «бригантине» всегда последнее слово остается за ним. Не за капитаном, а за штурманом. Астр однажды признался: «Капитанов и кораблей много. Штурманов мало. Штурман — самое дорогое, что есть на нашем корабле. Штурман ощущает направление и смысл».

Неожиданно легко штурман поднялся со своего кресла, которое тут же ушло в пол. Сделав несколько шагов, он встал рядом с капитаном. И уставился на меня.

В томительном ожидании прошло минуты две. Я боялся нарушить тишину. Потом как-то отсутствующе штурман изрек:

— Землянин будет жить. Его помощь на этом отрезке Миссии, в том числе в активной разведке, выводит вероятность положительного исхода из темной области непозволительно малых возможностей.

«Ну, спасибо, товарищ штурман, — подумал я. — Казнить нельзя помиловать. На сей раз ты поставил запятую правильно. Для меня правильно. А вот для вас, демоновы исчадия, как получится».