Чтение онлайн

Вернув меч подошедшему гвардейцу, и поглядев на служебную дверь, через которую вошел лейтенант, а «вышел» советник девчонка шепнула побледневшей Аллерии нечто про заготовку какой-то плетки.

— Теперь… — она с трудом забралась на высокий трон, усаживаясь на подложенные подушки. — Что дальше? Кого еще изобличим?

— Понятия не имею… Я вообще мимо проходил. — честно признался я, чувствуя что если не поспешу, то бумажка уже не понадобится.

Чьи же органы мне эта колдовская дрянь засунула — приспичило, ну сил нет!

Герцогиня чуть расстроилась, что игра в шпионов и контрразведчиков окончилась так скоро, но быстро взбодрилась:

— Тогда… Чем я могу тебя наградить тебя за верную службу?

— Эм… — чуть наклонившись, к трону я раскрыл цель своего визита. — Не подскажешь где тут уборная?

Не в силах выдержать столь шокирующего откровения, стоящая у трона Аллерия сходу приложила себя по лбу, позабыв про латную перчатку. Болезненное ойканье утонуло во вспышке заливистого хохота — мигом соскочив с трона и ухватив за руку, герцогиня потащила меня по лестнице будто ребенок плюшевую игрушку.

— А потом во двор! Научишь меня стрелять из оруженосца… Арбалета! Стрелять из арбалета!

Обернувшись на пышущую ревностью Аллерию и оценив степень охреневания зала, я лишь выдохнул. В горшок ходить не умею, не то что учить… Нафиг я вообще с койки поднялся? Блин, знал бы что все так выйдет, вообще в штаны навалил! Чужие!

Ладно хоть у крестьян со знатью теперь рожи довольные, и то спасибо. А вот красильщики с мочевиной обломались — рабочий день окончился рановато. Еще бы «инспектором» меня поменьше обзывали, было бы вообще замечательно.

А то у меня стойкое подозрение, что без его помощи тут не обошлось.

Утро не задалось от слова «совсем», чем я спешил поделиться с окружающими:

— «Посторонний»?! В лоб заряжу, будет тебе «посторонний», рыло ты утиное! А ну ровно встал, когда командир обращается! Устроили дембельскую вольницу — я тебя не то что на посту, я тебя вообще спать отучу! Трассером по части метаться будешь!

Заспанное лицо шкафоподобного рыцаря все гуще покрывались багрянцем, пока бычьи ноздри надувались в негодовании. Молодой мускулистый парень, которому доверили сторожить покои герцогини явно не привык когда с ним обращаются как с проштрафившимся срочником.

Награждая пинком нерадивого караульного, я несколько переоценил способности своего выздоравливающего организма, сил которого с трудом хватало на поддержание вертикального положения — вид нависшего надо мной «шкафа» заставил взглянуть на проблему по-новому. Да ну их — далась мне эта герцогиня? Не хочет работать, и пес с ней, мне-то что? И вообще у меня аллергия на мордобой, я от него синяками покрываюсь…

Пока я прикидывал в какую сторону сдриснуть, перед рыцарем вырос мелкий оруженосец.

— Мой сир подразумевает, что прибыл дабы сменить вас на посту, а вовсе не на аудиенцию к ее светлости.

На фоне пышущего злостью амбала, низкорослый Гена смотрелся как терьер перед волкодавом.

— А-а-а, всеж приняли в гвардию… — сонные глаза буравили меня исподлобья. — Без турнира, без присяги… Может и мне тоже пару нищих порубить да ручонки пришить, дабы за Живореза выдать?

— Ты на кого жало поднял, дичь лесная?!

— Совершенно верно, сир, приняли! — на время отлучки моего инстинкта самосохранения, Генин работал за двоих. — Как вы, однако, могли отметить, мы прибыли чуть раньше срока. Дело в одной особе, которая очень молила моего сира сменить вас пораньше, дабы вы навестили ее как можно скорее…

— Это которая? С сиськами или заячьей губой?

Ага, куда такой рослый и без любовниц по всему замку… А потом и мне девки проходу не дают — чертовы стереотипы! Кого эта овца себе в стражу набрала? Даже «Щедрый» как-то понадежней выглядел.

— Полагаю, что первая, сир…

— Ну, раз с сиськами… — дернув широкими плечами, «шкаф» мстительно пихнул меня и окончательно забил на службу, испаряясь за поворотом к винтовой лестнице,.

Гена облегченно выдохнул и самодовольно вздернул нос:

— Недурно для «плода кровосмешения», не так ли сир?

— Ген, без обид, но твои предки смешивали что угодно, но не кровь. Я тебе потом расскажу, как подрастешь.

Вместо угрюмой рожи или обиженных глазок, последовала серия коротких смешков. Как это часто бывало со срочниками — хватило пары сортирных шуток, чтобы оруженосец перестал выражать вселенную печаль при упоминании экстремально близкого родства его родителей. Как говорится, если проблему не решить, ее всегда можно высмеять. Уж в кругу своих-то точно.

— Ладно, раз с одной жопой разобрались, настал черед следующей.

— Сир, обязан заметить, что наше деяние принято карать смертью…

— Не наше, а твое! Никто не заставлял тебя про посты врать! Кто тебя вообще такому научил?!

— Так вы же!

На замечание что я никогда не учил пацана врать, последовало возражение, будто только тому я его и учил.

— Клевета и провокация! — отвесив подзатыльник, я взялся за золоченые ручки, но помедлил. — Ты это… Вместо того, чтобы вражескую пропаганду распространять — сгоняй лучше на каптерку, в курилку — или где там эти горничные шарахаются? Растормоши их. Воду там наносить, платья погладить, ванну кровью девственниц наполнить — хрен их знает, как тут умываться принято.

Оруженосец было запротестовал, но осекся на полуслове, нехотя соглашаясь. Из-за «исключительно дружеской» привязанности малявки к пацану по замку разные слухи ходят — еще не хватало, чтобы их в одной спальне увидели. Я-то ладно, мне можно. У меня и справка есть.

— Сир, не сочтите за дерзость, но я бы присоветовал вам сгладить прямоту при общении с ее светлостью. Миледи может счесть ее за грубость.

— Когда это я был грубым?!

— Всегда, полагаю.

— Слышь, не умничай! В этот раз я буду само обаяние!

— Это ваша самая пугающая манера…

Задрал! Лучше бы и дальше обижался! Cовсем нюх потерял, а ведь раньше — cир то, сир се, извольте то, пожелайте это… Как быстро они растут, блин. И у кого только он набрался?

Избавившись от нахала с помощью пинка и такой-то матери, я наконец проскочил за двери. Роскошные покои герцогини, сожравшие большую часть донжона цитадели, напоминали дом внутри дома — одни лишь двухметровые окна у лестницы на второй ярус чего стоили. На фоне этого цыганского пентхауса, жилище Аарона вспоминалось монашеской кельей. Разве что ковры на стенах все так же «хрущевкой» отдают, просто с «евроремонтом».