Чтение онлайн

Вот и объяснение нашлось, почему прежде тут никто из банды не появлялся. Раз уж сам хозяин сливал информацию разбойникам.

– Михей, а не припомнишь, года три-четыре назад останавливалась ли в таверне молодая дворянка в интересном положении? Карета без гербов, беременность на последнем сроке, – не знаю, почему вдруг пришло в голову спросить.

«Гнутая подкова» и впрямь расположена удачно. До городских ворот рукой подать, а близость жандармского участка делала улицу относительно безопасной. Это еще не средний город, где селились зажиточные горожане, а бедняцкие трущобы, потому цены умеренные. В квартале по соседству начинались торговые ряды, тянущиеся до самого центра, а на противоположной стороне улицы работала почтовая станция.

– Как не припомнить, помню! Жинка еще детские вещи собирала. Отговаривали бедняжку на таком сроке в дальнюю дорогу пускаться, не послушала. Показалось, бежала она от кого-то, торопилась. Ночь переночевала, а поутру уехала. Мы еще переживали, добралась ли благополучно или же беда приключилась. Тати на дорогах шалят, а у той охраны десяток, кучер и служанка.

– Не зря переживали, – от волнения во рту пересохло и как назло попить ничего нет, – не доехала она. По дороге на карету напали, у бедняжки роды начались и… в общем, не выжила. Твой свояк и навел банду! Это он передавал информацию разбойникам, кто по старому тракту едет. А сгинул потому, что логово татей пару месяцев назад уничтожили.

– А ведь и верно! – ахнул мужик. – Слышал, какой-то барон сумел отбиться и порешил тварей. Но неужто Сидор замешан? – погрузился в воспоминания и, судя по отголоскам эмоций, нашел подтверждения этому. – Как же я раньше не замечал? А девочку эту как жалко! – уронил голову в ладони. – И ведь видел, какими глазами на нее Сидор смотрел, что кот на сметану облизывался. Охочий до женского полу был, но эта явно ж не ровня.

– Как ее звали? Что она говорила? Куда направлялась? Рассказывай, что знаешь!

– Да разве ж она представилась? Служанка у них заправляла, да старший из охраны. Так совпало, что жена с Матвейкой в зал спустилась, раскапризничался он. Женщины на младенчиков завсегда бурно реагируют, вот и госпожа подошла. Ручку на животик положила, так он и затих сразу. Служанка – грымза сухая заворчала – заскрипела, увела девушку в комнату. Сам не видел, но жинка говорит, от ладони будто свечение золотое шло. Молодая госпожа магичкой оказалась, подлечила сынишку. Он после коликами мучиться перестал, ночью спал спокойно.

– В общем, так, – время поджимало, – писать умеешь? Отлично! Иди к семье, пусть собирают вещи, только необходимое, а ты садись и пиши, что помнишь. В подробностях расскажи о девушке и ее окружении, вплоть до цвета белья у служанки. И отдельно обо всем, что заставляла делать Марийка. Составь список постояльцев, кто попался на заметку разбойникам. Не забудь указать, с кем свояк общался, кто из товарищей сюда заглядывал, кто перестал приходить, но еще живет в Кречетове. Задание понятно?

– Понятно, госпожа, а… – замялся, – с нами-то теперь, что будет?

– Много ты зла причинил людям, Михей, – строго посмотрела на мужика, и он съежился, будто ростом еще ниже стал, – такие дела проворачивались под носом, а ты ничего не заподозрил? Не верю! Думаю, предпочел не замечать очевидного. Беды, что с тобой и семьей случились – заслуженная кара. Просишь деток пожалеть? А знаешь, сколько невинных душ тати загубили? Семьями убивали. Пожалели хоть кого-нибудь? Тебе повезло, я не уподоблюсь кровожадным тварям, однако и без наказания не оставлю. Исполняй приказ! Меня интересует та девушка. Любая мелочь, которая позволит ее опознать.

Вместе с Михеем наведалась в комнату, где ютилась семья. Девочка лет шести сидела на куче тряпья и прижимала к себе трехлетнего малыша. Рядом примостились еще двое мальчишек четырнадцати и десяти лет. Каморку занимал матрас, расстеленный на полу, где вряд ли разместились бы шесть человек.

– Жена где? – стиснув кулаки, вопросительно посмотрела на хозяина таверны.

Паучиха взяла в подчинение даже маленького ребенка.

– На кухне готовит. Посетители же…

– Выпроваживай посторонних, скажешь, госпожа приказала. Детей на кухню, накормить вволю, помыть, в порядок привести. Где комнаты Марийки?

Устроилась захватчица с комфортом: спала на хозяйской постели, ела из серебряной посуды, одевалась в роскошные наряды, которые и дворянкам не стыдно носить. В смежной комнате, где раньше Михей обустроил детскую, поселилась личная служанка Марийки. Мелькнула смутная надежда, что мама Юленьки чудом спаслась, но тут же пропала. Ничего общего эта женщина с нашей малышкой не имела. Одного взгляда на стеллаж с колбами и арсеналом ингредиентов хватило, чтобы понять, кто готовил запретные зелья. Это с ней разговаривала гадина, когда за водой ходила.

Я позволила Михею взять одежду, от которой сундуки ломились, и выставила из комнаты. Пока он выпроваживал гостей заведения, пообщалась с магичкой.

– Теперь я хозяйка, – объявила женщине, которая с момента нашего появления не произнесла ни слова, – но ты ведь уже это почувствовала. Почему служила ей? Отвечай, я приказываю!

– Я сама так захотела, госпожа, – выдавила ответ служанка, сверкнув озлобленным взглядом.

– И сонные порошки готовить, и травить людей настоем верцелы тоже? – фыркнула презрительно. – Достойное применение дару.

Ясно, из одного гнезда с паучихой вылупилась. Осталось выяснить, знает ли что-нибудь о таинственном господине.

– Власть и рабы мне не нужны, но иначе не снять привязку. Марийка жива до тех пор, пока не доберусь до ее хозяина. Я выжгу это паучье гнездо дотла.

– Ты не обманываешь и веришь, что убьешь господина, – с удивлением констатировала магичка. – Я тоже когда-то наивно верила в торжество справедливости. И вот, к чему это привело, – небрежным жестом обвела комнату.

– Если расскажешь, кто такой господин, будет больше шансов. Но и без твоей помощи справлюсь, разумеется.

– Рассказать? – женщина зашлась тихим смехом, перешедшим в кашель астматика.

Судорожным жестом вытащила из передника миниатюрный флакон и опрокинула содержимое в рот.

– Когда-то я говорила часами, не переставая восхищаться красотой и достоинствами воплощенного мужского идеала. Унижалась, вымаливая благосклонность, и возносилась на седьмое небо от счастья, если он удостаивал хотя бы взглядом.

Я скептически вскинула бровь. Не вязался облик рассудительной и уравновешенной женщины с тем, что рассказывала о себе.