Чтение онлайн

– Надо торопиться, – сказала она, – так что никаких завтраков-ужинов. Завтра позавтракаете.

– К чему так спешить? – спросил Кипчак. – Зачем так спешить? Летим, как ненормальные…

Лара отмахнулась и стала выгружать из багажного отделения пластиковую канистру. Гобзиков хотел помочь, но Лара не разрешила, сказала, что в заправке нужна точность и аккуратность, а то запросто взорваться все может. Она скрутила крышку и принялась насыпать в круглый бак мелкую, почти жидкую синюю пыль.

– Что это? – поинтересовался Гобзиков, наблюдая за процессом.

– Воздух прессованный, – ответил во всем осведомленный Кипчак. – Его всегда в пердолеты заправляют. Для лету.

Кипчак принял у Лары полупустую канистру, осторожно завинтил и спрятал в багажник. Достал большую бутылку с мутной жидкостью, по виду весьма похожей на самогон, и передал Ларе, а та стала чуть ли не по каплям заливать ее в другой бак.

– Напалм? – усмехнулся Гобзиков.

– Нет, слезы, – благоговейно поправил Кипчак. – Пердолет работает на слезах. Они смешиваются с воздухом, происходит реакция – и полетели.

– Пердолет, значит… – сказал Гобзиков. – На слезах, на прессованном воздухе… Ну да, что может быть проще…

Гобзикову захотелось пить. Вода была прозрачная и с виду холодная, он наклонился, собираясь зачерпнуть водички горстью, но Лара предупредила:

– Осторожно!

– Что так?

– Пираньи, – ответила Лара. – Тут часто встречаются. В любом озере могут быть.

– Пираньи? – удивился Гобзиков. – Здесь?

– Конечно. – Лара сосредоточенно считала капли. – Мы же в Стране Мечты.

– То есть?

– Сейчас объясню… – Лара наклонила бутылку в другую сторону. – Только я просто, без мудростей. Ты не против?

– Да не, не против. Я сам люблю без мудростей.

– Все в мире имеет оборотную сторону, такой закон. Мечты тут сбываются, это точно. Ну, и все остальное тоже сбывается. А что может сбыться? Только самое распространенное, самое укоренившееся… Ты про архетипы слыхал?

Гобзиков вспомнил занятия по психологии в Лицее им. Салтыкова-Щедрина.

– Слыхал. Идеи из коллективного бессознательного. Типа свет олицетворяет добро, темнота – зло. И что?

– Тут тоже что-то вроде. Вот ответь быстро, не раздумывая. Рыба-убийца?

– Акула, – не раздумывая, ответил Гобзиков.

– Да… – Лара усмехнулась. – Точно, акула. Ну а если так… Вторая рыба-убийца?

– Пиранья.

– Вот видишь. Я не знаю механизма, но тут все это как-то осуществляется.

– Ерунда, – фыркнул Гобзиков, – нету никаких пираний. Здесь холодно слишком для них.

Он достал из-за ворота булавку, ткнул себя в большой палец. Выступила кровь. Капля. Гобзиков дернул пальцем, кровь попала в воду. Секунду капля плыла по поверхности, затем рассосалась.

Никого.

– Нет тут пираний, – Гобзиков посмотрел на Лару.

– Бывает, – пожала та плечами.

Гобзиков обернулся обратно к водоему и чуть не отпрыгнул. Прямо у берега пошевеливало плавничками небольшое стадо зеленоватых красноглазых рыбешек явно голодного вида.

– Пираньи… – пораженно сказал он.

– А ты в вампиров верил? – хихикнул сбоку Кипчак. – В оборотней или в этих… – Кипчак растянул пальцами и без того широкий рот, одновременно выпучив и без того не мелкие глаза, – в бабаев? Меня вот папка все детство пугал. Говорил, что в навозных кучах живут бабаи. И только и ждут. А потом оказалось, что бабаев нет вовсе. Оказалось, что есть проклятые кобольды, кровожадные твари. Вот я все чаще размышляю, может, мне к вам перебежать, в ваш мир? И тогда мои мечтанья станут быть?

Кипчак рассмеялся и кинул в собравшихся пираний камешком. Рыбешки мгновенно растворились в воде.

– Нет, – Гобзиков отошел от берега, – в бабая я не верил. Я в гвоздичника верил.

– В кого? – заинтересовалась Лара. – Гвоздичник – это человек, состоящий из гвоздик?

– Нет, человек, состоящий из гвоздей, – поправил Гобзиков.

– Расскажи.

Лара снова наклонила бутылку, и слезы опять потекли.

– Его не я придумал, а мать. А ей кто-то в детдоме рассказал. У них такая байка была, что-то вроде страшилки. Потом уже мать мне передала. Вроде за каждый нехороший поступок, который человек в жизни совершил, на том свете черти вобьют в него гвоздь. Некоторые люди так много плохого в жизни сделали, что на них уже нет места для вбивания гвоздей, и тогда черти вбивают гвозди поверх гвоздей. У такого человека совсем не остается мяса, а получаются одни исключительно гвозди. Он весь состоит из гвоздей и совсем утрачивает последнюю человеческую сущность. Одно плохое железо. И его уже бесполезно наказывать и мучить…

Лара чуть не перелила слезы через горловину бака. Гобзиков оценил внимание, продолжил повествование:

– Тогда этих некоторых с того света отправляют сюда, чтобы пугать тех, кто еще не очень много нехороших поступков совершил, и чтобы наказывать тех, кто много плохого натворил. Но поскольку у них нет жалости, гвоздичники иногда нападают и на невиновных. В самый темный, страшный час гвоздичник приходит и разрывает их на части. И если ты вдруг увидишь в своем доме неизвестно откуда появившийся гвоздь, то должен задуматься о своем поведении…

– И как же от гвоздичников защититься, если задумываться о своем поведении уже поздно? – спросила Лара.

– Не знаю. Я просто под одеяло прятался, – признался Гобзиков. – А мать моя считала, что для того, чтобы гвоздичник не пришел, надо везде вбивать гвозди – тогда он запутается. И вбивала.

Гобзиков ненадолго замолчал. А потом пожаловался:

– Наш дом был просто утыкан гвоздями…

– Помогало? – спросил с сочувствием Кипчак.

– Не знаю… Мне эти гвоздичники все время снились, я их представлял как живых. А однажды мне даже показалось, что я увидел его…

Кипчак заинтересованно приблизился.

– Он стоял рядом с окном, – закончил Гобзиков.

И снова умолк, растерянно поглядел на Лару.

– Так что же мне теперь… Мне теперь еще и гвоздичника ожидать?

– А первой твоей ассоциацией на «рыбы-убийцы» была акула, – напомнила Лара.

– То есть не только гвоздичник, – обиженно фыркнул Гобзиков, – но и акулы… Здесь есть акулы?

– А кто ж их знает, – Лара снова наклонила бутылку, – может, и есть. Если там они есть, то почему им тут не быть? Ведь все, что у нас здесь… – Лара постучала себя по голове, – и все, что тут, – все может быть. Все.

Лара докапала в бак слезы, заткнула бутылку пробкой и принялась заворачивать горловину. Кипчак забрался в багажник.

– Ну, я такое тоже слышал, – сказал Гобзиков. – Мир ограничен фантазией, это известное утверждение, правда, не помню, кто сказал. Человек не может придумать ничего такого, что бы не существовало в действительности. И если человек может придумать кентавра, то кентавр тоже реален.

– Точно. Так что своего гвоздичника ты вполне можешь здесь встретить. И всех остальных тоже. Ладно, по коням! Пора спешить. Пора…